Дороги домой больше нет

Здесь время будто бы остановилось, или стало густым, словно подмерзший соус.

Внезапное приятное подобие забытья нарушает чей-то оглушительный, мощный рёв, а затем темноту прорезают какие-то золотые искры. От неожиданности я дёргаюсь назад и открываю глаза. Передо мной стоит бледный советник Илья. Он на нетвёрдых ногах отступает назад и обессилено опускается на ближайший стул.

Я тоже чувствую себя не лучшим образом, в первую очередь почему-то болит голова, а такое со мной случается не чаще трёх раз в год (да, я считала каждый раз на протяжении почти пять лет).

Становиться лучше, поэтому я обращаю внимание на происходящее вокруг. Стоит звенящая тишина, все ждут слов от советника, но тому явно нездоровилось ещё больше чем мне, хотя сейчас я уже чувствую себя как обычно. Не могу сказать, что хорошо, слово «терпимо» больше подойдёт.

– В-вы в порядке? – неуверенно уточняю я у советника Ильи, надеясь тем самым напомнить ему о присутствии других, а не узнать всё ли с ним хорошо, ведь невооружённым взглядом понятно, что нет.

Мужчина бормочет что-то нечленораздельное и поднимает на меня теперь испуганный взгляд. Я не привыкла, что меня боятся. Не любят – да, но боятся – нет.

Кажется, он пытается убить меня, не двигаясь с места. Поразительно, что с ним стало за тот миг, пока я «путешествовала по темноте». Советник Илья теперь напоминает не величественного мудреца и колдуна, а бедного странника, шатавшегося много лет по улица и внезапно примерившего «королевские одежды».

– Зверь жаждет свободы, – негромко произносит колдун удивительно уставшим тоном. Глаза кажутся не такими яркими, руки еле заметно дрожат, голова полуопущена вниз.

Я непонимающе посмотрела на него. Какой зверь? Или он говорит о том непонятном рыке, который издал невесть кто? Неужели советник Илья тоже его слышал? Тогда мне интересно, кому именно принадлежит такой мощный рёв и что за золотые искры появились после него.

– Она угроза! – восклицает эльфо-подобный советник.

– Она ещё ребёнок! – возражает тёмноволосая женщина.

– Раньше её возраста земляне спокойно воевали, а она жила с ними, напоминаю, всю свои жизнь! – сердится Анатолий.