Осенний театр

«У меня под рукой становились стихами…»

У меня под рукой становились стихами

И вино, и вода, и гора с облаками,

Подражавшими в плотности этой горе,

И Афины с забытыми ими богами,

И запущенный клен в петербургском дворе.

У меня под рукой тишина оживала,

Как волшебная флейта, – ни много ни мало!

У меня под рукой серебрилась сирень,

И привычная комната приобретала

Блеск дворцовый, особенно в солнечный день.

И любовь с ее счастьем и горечью тоже,

И Нева с неотрывно глядящим прохожим

На волненье ее, – заслужил я покой,

И живая строка, ни на чью не похожа,

Возникала в стихах у меня под рукой.

Осенний театр

Осенний театр – это лучший на свете

Театр, я люблю декорации эти,

Трагедию ивы и клена люблю,

И тополь как будто играет в «Макбете»,

И дубу сочувствую, как королю.

И ярко, и горько, и пышно, и сыро.

В саду замечательно ставят Шекспира.

С каким замедлением падает лист,

Как будто вобрал в себя боль всего мира,

И я на дорожке стою, как статист.

Английский театр приезжал на гастроли,

Давно это было, работал я в школе,

Волненье свое не забыл до сих пор.

Но сад, что ни год, те же самые роли

Играет не хуже, великий актер!

И каждую осень печальное чувство,

Счастливое чувство большого искусства,

Меня посещает в преддверье зимы.

Да, холодно будет, и снежно, и пусто,

Но дивное зрелище видели мы!

«“Плевать на жизнь”, – шотландская принцесса…»

«Плевать на жизнь», – шотландская принцесса

Сказала, умирая в девятнадцать

Лет, – что ей смерти плотная завеса,

Готовая упасть и не подняться,

И что ей море в пасмурных барашках,

И что ей лес еловый и охота?

Ее душа – не наша замарашка,

А точный слепок с птичьего полета!

А может быть, в ее Средневековье

Другая жизнь за гробом проступала,

Как тот ларец за шторкой, в изголовье,

В котором драгоценности держала?

Или в ней было что-то от повесы

И мудреца, философа-гуляки,

Каких Шекспир вставлял частенько в пьесы

И убивал в пылу кинжальной драки?

Трепещет, вздымается, ерзает, блещет…

О вещая душа моя!.

    Ф.