Наверность

Наверность

Ксения Желудова

В сборник вошли 32 текста о любви, войне, о тотальной тьме и тотальном свете. Говорят, 32 градуса по шкале Фаренгейта – это температура таяния льда.

Наверность

Ксения Желудова

© Ксения Желудова, 2017

ISBN 978-5-4474-1090-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

как сначала несёшь, потом волочёшь, потом устаёшь волочь;

утро вечера мудренее, но теперь, когда на земле наступает ночь,

никто не выйдет из строя, слышишь, никто не вызовется помочь.

ты выходишь из боя с собой, шатая зуб языком, потешно хромая.

просыпаешься, нестерпимо сводит пальцы ног, а язык – наждак;

в голове, в комнате, во вселенной – сумятица и бардак;

похмелье – от неразбавленной памяти натощак;

«пересечёмся где-нибудь в центре» – говорит параллельной прямой прямая.

лежишь и думаешь: как же так,

бог не дурак, но и я не дурак,

бог остряк, да ведь и я – остряк,

что же мы совсем друг друга

не понимаем?

2

мне страшно; говорю тебе «спи», ты говоришь мне «спой»,

мне неловко, но вот я уже пою, не поднимая усталых век,

пою об одном и том же, о том же, о чём тот слепой,

о чём любой суеверный сказочник,

любой сбрендивший от одиночества человек.

об одном и том же: вот сырое дерево корабля, вот тьма кораблей,

вот твоя любимая женщина, вот её искренность, вот – коварство;

так пройдут века: спи, елена, пой, ярославна, гертруда – пей,

пей до дна, не пролей, в том вине особенное лекарство.

так пройдут века; женщина на корабле не к добру, морякам не до сна,

а сойдёшь на берег – удушливый стыд бояться одних и тех же вещей:

высоты, темноты, пустоты, посторонних; на берегу война,

от войны не спрячешься ни в одной из могил,

ни в одной из пещер.

на берегу война; от неё не откупишься, на берегу нет таких сокровищ;

не спасёшься священным словом, на берегу нет таких молитв;

укроешься только живым теплом, только нежность в помощь,

только честная робкая нежность выводит из битв,

из самых кровавых битв, и ведёт корабль туда, где покой и тишь,

где я пою об одном и том же, когда ты говоришь мне «спой»,

где страшно совсем не то, что ты себе не простишь,

а что тебе никогда не простит другой.