Белый лебедь на черной реке. Мифы финно-угорских народов

Он покажет этому заносчивому южанину, кто величайший на свете певец! Напрасно отговаривала мать Ёукахайнена от поездки в Калевалу: «Околдуют тебя там, погубят», – говорила она ему. Ничего не желал слушать самоуверенный юнец; запряг он лихого коня в золотые сани, щелкнул кнутом с жемчужной ручкой и что было мочи поскакал в Калевалу.

На узкой лесной дороге ему повстречался старик с длинной седой бородой. Не пожелал гордый Ёукахайнен уступить дорогу старцу, столкнулись сани, сцепившись оглоблями, затрещали ломающиеся хомуты.

– Кто ты такой, что несешься как безумный? – строго спросил Вяйнямёйнен (стариком, которого повстречал Ёукахайнен, был не кто иной, как он). – Ты зачем сломал мои сани?

Дерзко взглянул на Вяйнямёйнена лапландец.

– Я молодой Ёукахайнен из Похъёлы, – важно сказал он. – А ты-то сам что за птица?

Назвал себя Вяйнямёйнен и степенно, сдерживая гнев, который возбудил в нем высокомерный тон лапландца, добавил:

– Посторонись-ка, юноша, уступи старшему дорогу.

– Не в годах достоинство человека, а в мудрости, – отвечал Ёукахайнен. – Так ты и есть знаменитый Вяйнямёйнен? Тем лучше: ты-то мне и нужен. Испытаем же наше искусство; чья песня окажется лучше, тот и займет дорогу.

– Что ж, будь по-твоему, – согласился Вяйнямёйнен. – Поделись со мною своей мудростью. Я ведь человек темный, кроме этого леса ничего в жизни не видел.

Рассказал ему Ёукахайнен, как устроен дом, где обитают рыбы, где лучшие леса и самые высокие водопады, в каких краях пашут на оленях, а где для этой цели используют лошадей и быков.

– И это вся твоя мудрость? – презрительно сказал Вяйнямёйнен. – Это истины простые; ты вскрой суть вещей, объясни их происхождение, вот тогда я скажу, что ты действительно мудр.

Снова заговорил Ёукахайнен, но опять все, что он мог рассказать, были общеизвестные, обыденные истины. Чувствуя, что мудрости в его словах и впрямь немного, лапландец под конец заявил, что это он сотворил землю, небесный свод со светилами и морские глубины.

– О такого негодного человека и меч марать противно, – с презрением бросил Вяйнямёйнен. – Не буду я с тобой биться.

– Ну так я превращу тебя в свинью и упрячу в хлев, – злобно прошипел Ёукахайнен. – Там тебе самое место.

В страшный гнев пришел Вяйнямёйнен от такого неслыханного оскорбления. Он запел.