Новая судьба

 – Я говорю, что «Range Rover» надо брать, а он мне все: «Lexus! Lexus!».

– Ну, что ж! – усмехнулась я. – Значит, будем ездить на этой. А что? Панфилов такой машиной не брезгует, вот и мне нечего выпендриваться! – и, наконец, пошла к маме.

Дверь гостевого домика, которая, как и все остальные двери, никогда раньше не запиралась, на этот раз была заперта и я, постучав, услышала испуганный мамин голос:

– Кто там?

– Это я, мама, – ответила я и, протиснувшись в приоткрытую на узкую щель дверь, увидела интеллигентнейшую Веру Николаевну со здоровущим поленом в руках, причем тот конец, за который она его держала, был аккуратно обернут белоснежным носовым платком.

 – О, господи! – простонала я и, не выдержав, расхохоталась, прислонившись к стене. – Вера Николаевна, голубушка, где вы это взяли?

– В каминной, – спокойно ответила она, аккуратно укладывая полено на тумбочку.

– Ну, зачем это вам? Ну, не смешите вы людей, ей-богу! Вы же слышали, что вся территория патрулируется вооруженной охраной с собаками? – она кивнула, и я предложила: – Ну, так забирайте ваш платочек, а я, когда буду в дом возвращаться, это полено с собой заберу.

– А нам так как-то спокойнее! – возразила мама.

– Ну, тогда ладно! – согласилась я. – Оставляйте при себе ваше средство самообороны! – и предложила, проходя на кухню: – А пока напоите меня чаем, что ли, и расскажите, как вы здесь живете.

– Дружно живем! – тут же отозвалась Вера Николаевна. – Помогаем Ниночке за Георгием Дмитриевичем ухаживать – а то она одна давно свалилась бы.

Господи! – со слезами на глазах воскликнула она. – Несправедливо-то как! И Ирочку он нашел! И с Ниночкой у него все так хорошо складывается! Им бы теперь только жить да жить! А он…

– А с ним все будет в порядке! – уверенно заявила я. – Я Орлова с Репниными к одной очень хорошей травнице отправила, так что будет у нас с вами Остерин опять здоровый.

– Дай-то бог! Дай-то бог! – мелко закрестилась мама и, налив мне чай, пододвинула блюдо с пирожками. – А то Владенька весь испереживался так, что смотреть больно! Он же Георгия, как отца родного, любит! – и тут же перешла к своему, наболевшему: – А когда ты нам Гошеньку обратно отдашь? Ты же из санатория, как я поняла, совсем вернулась? – и начала подлизываться: – И какая ты у нас теперь посвежевшая! Похорошевшая!

– Ну, этот мой вид ненадолго, – невольно рассмеялась я.

 – А вернулась я, да, совсем, да вот только Игорек будет пока жить в дом с Галиной, потому что так для него безопаснее.