Зеркала

Вода слишком горячая, он всегда купал ее именно в такой. Ступни обжигает, но Снежинка послушно погружается до подбородка. Слезные железы сочатся соленым к уголкам губ. Ты должна оставаться чистой, вспоминает она, как воспитывали, чистой во всем, и никаких грёбаных татуировок, никаких кобелей и сучьих случек.

Отцовские руки стягивают резинку с засаленного хвостика, рыжие пряди расплываются в пятнах пены. Его намыленная ладонь усердно трет грязное тело дочери, особенно там, где ей всегда было неловко. Снежинка пересчитывает сколотые квадраты бесцветного кафеля: четырнадцать вверх и восемнадцать вдоль потолка, их количество не изменилось за одиннадцать лет с того времени, как она научилась считать до двадцати.

– Накинь халат и выходи, – беспокоится он, – не засиживайся слишком долго, это вредно для здоровья.

Она делает то, что велено, избегая смотреть даже на сливающуюся с чавканьем воду. Обтирается застиранным полотенцем, тянется к дезодоранту. Над полкой висит зеркало, в котором видно змеевик за спиной, но самой Снежинки нет.

Страх ледяным смерчем скручивает разморенные жилы. Она на всякий случай оглядывается, никого рядом нет. Куда он делся, этот двойник? Неужели…

Зрение улавливает движение, и Снежинка льнет к отражению. Похоже, ирреальность живёт независимо от того, нравится это кому-то или нет. Отодвигается шторка, двойник усаживается на край ванны и дерзко запрокидывает голову, смывая под лейкой душа что-то невидимое с лобковых волос. А этого старого козла – отрави, слышит Снежинка знакомый голос.

Или свари ему его собственные яйца «в мешочек», пусть скажет, какие они на вкус. Снежинка оседает к сливной трубе и обхватывает голову руками.

Лучше убей, продолжает двойник, эта лицемерная мразь имеет приличный счет и много чего другого, тебе достанется всё. Отражение приставляет два пальца к виску и делает вид, будто выстреливает, затем сочно облизывает оба пальца, пачкая фаланги помадой, что выглядит так же, как в одном из фильмов для взрослых мужчин, которые держит в секретере отец.

Прикусывает подушечку одного, тянется к границе, разделяющей две реальности и растягивает алое в буквы: «Тварь должна сдохнуть».

***

Снежинка задирает воротник пальто, пряча лицо от промозглого ветра. Вдавливает ногти в ладонь, чтобы разбавить болью мысли, которые нервно вибрируют, подобно струнам, и вот-вот с визгом порвутся. Она чувствует себя механизмом, который дает сбой. Скрипит зубами. Еще немного, и истерика выплеснется снопом искр.