Ступени на песке

 – Сказал Жемчуг, затягиваясь сигаретой. – Все намного проще и сложнее одновременно. Я остался, чтобы посмотреть и прикинуть, что за жизнь меня ожидает в этой мореходке.

– Ну и как? Посмотрел? – задал еще один глупый вопрос, не понимая к чему, он все это клонит.

– Посмотрел. – Он опять глубоко затянулся и после глубокого раздумья сказал:

– Если ад и существует, то он у нас впереди. И не всем по силам это выдержать. Выдержат только самые терпеливые, а может самые наглые и злые, понимай, как знаешь.

Он опять глубоко затянулся сигаретой и выпустил мне дым в лицо, внимательно смотря мне в лицо с издевкой.

– А ты сам-то выдержишь? – спросил я Жемчуга, до конца, не понимая, что он имеет в виду.

– Если честно, то до конца не знаю, но думаю, что я выдержу. – Ответил честно Андрей, который насколько я помню, приехал из города Камышина.

– Но вот ты-то точно не выдержишь, это точно.

– Это почему же? – возмутился я, – я, между прочим, до мореходки занимался дзюдо.

– Я видел, как ты дерешься, только, знаешь, это не поможет.

– Это почему же?

– Да ни почему. В прошлом году на первый курс поступило в М-12 тридцать три человека, а до конца первого курса дожило только двенадцать. В другой группе механиков было тридцать пять человек, а окончили первый курс только одиннадцать. Тебе это ни о чем не говорит?

– Лично мне – нет, – сказал я ошарашенный такой статистикой, – но если интеллектуальный уровень человека ниже уровня плинтуса, то это на всю жизнь.

– Да причем тут интеллектуальный уровень? – поморщился Андрей.

– Нет, я ничего такого не думаю, – ответил я. – Просто я не понимаю, к чему ты клонишь.

– Жалко мне тебя. Ты – типичный маменькин сыночек, начитавшийся книг про море и у которого романтика из задницы играет гимны. – С усмешкой сказал Жемчугов.

– Но-но, полегче, я же разговариваю с тобой как с нормальным человеком. – Меня стал бесить этот беспредметный разговор.

– Хочешь подраться, – давай подеремся, хоть я ничем не занимался, но морду я тебе набью.

– Ну-ка давай, попробуй, – сказал я, вставая в стойку.

– Слушай, хватит, а? Не хочу я с тобой драться. Видишь – сижу, никого не трогаю. С тобой, между прочим, разговариваю о жизни, – сказал он примирительно, – а ты не хочешь понять очевидных вещей.

– Каких это очевидных? – сказал я, успокаиваясь, находясь, все еще в борцовской стойке.