Золото соблазнов. Роман в стихах

Тебя родную половинку,

Найду ли где я, чтоб обнять,

Поцеловать твою ложбинку,

Твой стебелек к губам прижать,

И эти смугленькие ноги,

Уснем – мы девочки с тобой,

Как мы хрупки, как одиноки,

Мой томный, милый, голубой.

Прогнись навстречу как наяда,

Сомкнись со мной в слезах игры,

Как пахнет мягкая помада,

Похищенная у сестры.

Пусть униженье, пусть обиды,

Чернорабочий горький пот —

Звезда соленая Киприды,

Мой нежный, над тобой встает.»

Но ниспадало напряженье,

Стекала млечная смола,

Я отходил без сожаленья

От запотевшего стекла.

Подросток трепетный и нервный,

Чего желать я лучше мог,

Я дымкой страсти эфемерной,

Кормился точно мотылек.

А остальное шло в усилья

На эту жизнь настроить слух,

И образов цветные крылья

Уже захватывали дух.

Неповоротливый на ласку

Угрюмой внешностью своей,

Внутри себя я строил сказку,

Все совершенней, все светлей.

Но жизнь тащила, слава Богу,

В реальность из больных квартир,

Душой и сердцем понемногу,

Я прорывался к людям в мир.

«Весна, весна на белом свете!»

И шапку с головы сорвать.

В громадном дедовском буфете,

Сверкают книги с буквой «ять»

Я открывал их, строг и светел,

Дыша их пылью вековой,

И строчка «СВЕТ ЕЕ ЗАМЕТИЛ»

Мерцала тайной роковой.

В кругу товарищей дворовых,

Где нес я прозвище « Кащей»,

В кругу насмешек их здоровых,

Кусачих яростных клещей,

Я лишь прочнее становился,

Я нежность слал ко всем чертям,

У них я с завистью учился

Сорвиголовым злым страстям,

Дрожал в испуге эскалатор

Взрывая сонную молву,

Спортивно хищные волчата

Мы брали приступом Москву.

Ах, я тогда не задавался

Коммуникабелен иль нет!

Я в мир летел, долбил, толкался

В преступном чаяньи побед.

Но НЕЧТО властно наплывало,

И сердце громыхало вниз,

И в кокон женский замыкало,

Бросало в милый онанизм,

Как от зажиточных соседей

вновь отходил я от друзей,

И лез во тьму энциклопедий

И медицинских словарей,

И в них «пороки» пил родные,

И выходил как в океан,

И длинный звук «Дисгармония»

Звучал как бездна, как орган.

Мне чужд был яростный и куцый

Друзей моих животный пыл,

Ведь в первом сне моих поллюций

Не девочка, а мальчик был.

Где мужество мое, где гордость,

Одним дыханьем теплых ног,

Ломая власть мою и твердость,

Он рабство сладкое зажег.