Золото соблазнов. Роман в стихах

Я плотью чувствую своей-

Всего меня к ногам положишь

И своеволию страстей

каналы певчие проложишь,

И совершением любви,

Полней животного сращенья,

мне станут отзывы твои

В запретный час стихосложенья.

Грядешь в свободно синем звоне,

предтечей, музыкою сфер,

И в грозной маленькой ладони,

Стучит стальной секундомер.

Но ты не слишком поощряла,

Меня, но впрочем, иногда,

мое усердье отмечала,

Усмешкой глаз, усмешкой рта.

И я напрасно тратил пыл,

Для ободряющего слова,

в те дни твоим любимцем был,

какой-то хилый мальчик Лева.

Мы все смеялися над ним,

но он владел счастливым «блатом»,

Ты наклонялася над ним,

Так нежно, как над младшим братом.

О, нет, тебя я не любил!

Тот гул был слишком не по летам.

Как рыба воздух я ловил,

Едва лишь думалось об этом.

Едва глаза я отдавал

туманам чувственных мгновений —

Я еле сдерживал обвал

почти смертельных наслаждений.

– Прямее ноги! Выдох в воду!

Не забывайте, через нос! —

Взлетая к бисерному своду

сырое эхо понеслось.

– Не так, не так. – Присев на кафель.

– А так! Прямее локоток! —

Опять тебе я не потрафил,

Но этот нежный голосок,

но эта ласка снисхожденья,

твое, твое руковожденье,

вливает в нитки детских жил

Густую плазму звездных сил.

Почти у самых глаз моих

Дыханье ног твоих чудесных,

Все десять пальчиков нагих,

все десять ноготков прелестных.

Я глажу взором мимолетным

Их беззащитность их молчок,

И между пятым и четвертым,

Купальный втянут ремешок.

И мне почти не вероятно,

Что ты близка как никогда,

– Да, – я твержу! – Мне все понятно.

О темных корточек беда!

Ты женщина или богиня,

или бутон в котором свет,

Живая теплая святыня,

Вишнево яблоневый свет.

И там где таинством вселенной

мерцает девичья звезда

куда от ласковых коленок

Втекают линии стыда,

Где кожу нежно золотую

стянули трусики твои,

Я сердцем падающим чую,

Взрывную проволоку любви.

Тугую проволоку страсти!

Вот кто всего меня возьмет!

И обоймет мои две власти,

И все застенки разметет.

Пробьют часы в воскресном марте

И этот зал покинем мы.

на подсыхающем асфальте

сгорает влажный след зимы.

Беспечно школьная прогулка,

И синева и черный снег,

и метромост летящий гулко

Куда-то в двадцать третий век.