Там мое королевство

Поэтому мы повторяем: «Хочу, чтобы родители были дома» и «Хоть бы они были дома». Всю дорогу мы повторяем эти слова, чтобы точно сработало. Я остаюсь у подъезда ждать, а ты поднимаешься к себе; если через пять минут ты не спустишься и не позовешь меня – значит, заклинание не сработало, и кто-то был дома.

Я жду тебя десять минут, ты не приходишь, я грустно плетусь домой, там меня ждут уроки, вечно подозрительный отец и говорящие на непонятном языке попугайчики. Заклинания все еще работают через раз.

* * *

Ты очень добрая.

Про меня бы так никто не сказал, а про тебя говорят. Ты готова кормить каждую бездомную кошку и лечить каждого больного голубя. Ты готова помогать любому, даже самому мерзкому однокласснику: бесконечно давать им запасные ручки, линейки, свое домашнее задание.

Я не понимаю, почему никто этого не видит и над тобой продолжают смеяться. Для них ты по-прежнему – новенькая, неряха, оборванка, вонючка.

Хотя, вообще-то, все я понимаю – ты слишком добрая, вот поэтому так и происходит.

После уроков на углу школы нас поджидают четыре девочки. Я знаю, что на меня им плевать, им нужна ты. Мы всегда ходим этой дорогой, повернуть сейчас в другую сторону – значит струсить.

– Эй, Лерка – драная коленка! – доносится до меня голос Кати Сколкиной. Она хуже всех, вечно придирается к тебе, а ты ей еще списывать даешь.

Ты не обращаешь внимания на обидные слова, и мы проходим мимо девочек.

– Лерка – драная коленка! – Катя подбегает и хватает тебя сзади за портфель, тянет его на себя так, что ты чуть не падаешь.

– Отстань от меня, – тихо говоришь ты.

Катя самодовольно ухмыляется. Она еще не наигралась с тобой. Я больше не могу на это смотреть и изо всех сил толкаю Катю в ответ.

– С ума сошла! – кричит Катя. – Нас больше!

– Мне все равно, – говорю я, и пока я со злобой смотрю в Катины глаза, моя рука быстро расстегивает рюкзак и вытаскивает оттуда ножницы для трудов. – Не отстанете, я выколю вам глаза. Всем вам.

– Ну ты и больная, – Катя пятится назад к своей компании.

Какое-то чутье подсказывает ей, что я действительно могу сделать то, о чем говорю.

– Не связывайся с ней, – поддерживают ее подруги, – она – психичка!

Обсыпав меня всеми этими ничуть не обидными титулами, девочки отступают, злобно шушукаясь.

По пути домой меня грызет злость и чувство, что я недостаточно защитила нас, а значит, это может повториться. Если я, конечно, не сделаю что-нибудь посерьезней. И я начинаю придумывать.