Современная греческая поэзия

Катерина Ангелаки-Рук

Анорексия существования

Государственная литературная премия Греции

Номинация «Поэзия»

2012

Издательство «Кастаниотис»,

Афины, 2011

(С. 22, 26, 30, 34, 48)

Исчезла и луна

Луна, луна

прижатая так тесно

к моей груди и к животу:

и на неё я больше не гляжу,

как больше не гляжу

и в зеркала.

Луна теперь —

белёсый слабый свет,

что чуть мерцает и напоминает времена,

когда за ночью ночь

с её серпом

и страсть, как полнолуние, росла.

Ты на покрытых галькой берегах

стояла мокрая и думала, что видишь

суть мироздания,

мечтала о веках

метафизических,

где никакое солнце

не затмевало бы поэзии луны:

ведь серебристый свет

всегда нежнее дня

и золота его.

О, женщина, как ты была смешна,

считая, будто пылкая луна

оберегать твой танец будет вечно.

Но и луна исчезла.

И она.

Поворот событий

С какого неба она проливается,

эта отрава,

в день по капельке

мою жизнь разъедая?

Где осталось сияние,

что меня переполнило,

когда глаза мои тронули

силуэт «Его» тела,

проступавший легонько

сквозь мужскую одежду?

Слова в ту пору лились потоками,

проносились идеи, как дикие стаи птиц,

не хотели клевать слова,

как бы ни голодали.

Ночь меня не пугала: хоть и безмолвная,

она сказки рассказывала,

сулила зарю.

Люди были

не назойливым антонимом одиночества,

а колодцами, где в глубинах сокрыты тайны

утешительные и прохладные.

Знать бы: это я сама виновата —

или чёрный антоним жизни,

что приближается?

Монашеское

Полотном полотном чернота обернуть меня хочет, я знала.

Монах смотрел в её рот,

зубов и поцелуев лишённый.

Его чёрная шапка

была запятнана небесной голубизной,

и его покой был весь в складках, как плотный шёлк

на картинах голландцев.

Яннуса[1 - Героиня нескольких стихотворений поэтессы (прим. пер.).] представила

часы его спасения,

погружённые в масло и в тишину,

прогулки его одинокие

по самому краю прохладных ущелий соблазна.

Как полярный медведь,

у которого жир – идеал телесности,

может вынести холод, потому что в своей ледяной берлоге

копирует смерть,

так и этого человека душа

в мозговом сером мешке

копирует абсолют,

чтобы вынести жизнь.

Только плач его слышится по ночам

и прутья лозы трещат, когда он

встаёт на колени.