Отражения

Это занятие давало так много пищи для размышлений! Энциклопедии были излистаны вдоль и поперёк, а Леонардо да Винчи, Рафаэль, Репин записаны в личные друзья.

Мама укладывала волосы красивой волной, прихорашивала меня, папу и, окинув нас довольным взглядом, констатировала факт:

– Ну что ж, можно выходить!

Мы шли в гости. Я очень любила ходить с родителями в гости! Мне нравилась любовь, с которой относились к папе его друзья и сослуживцы, нравилось наблюдать за укладом жизни в других семьях, нравился неизменный «наполеон», с которым меня опасно было оставлять один на один в закрытой комнате (однажды такой опыт уже имел место…).

Дома, которые мы посещали, были похожи на наш – такие же красивые и благоустроенные. Там, как и у нас, имелись тяжёлые бархатные шторы, хрустальные люстры и ухоженные палисадники. Я долго думала, что так живут все, пока меня не пригласил на свой день рождения один мой одноклассник. Его семья всё ещё жила в землянке… Помню, как мне было невыносимо неудобно брать угощение со стола, врытого в землю, как я заливалась краской, когда мама товарища совала мне конфеты в кармашек…

А вот папины друзья, все бывшие офицеры-лётчики, повидали за время войны многое на немецких, чешских, румынских территориях и теперь хотели жить не хуже.

– Они вдруг говорят мне: «Оставайся с нами. Будешь жить в нашем замке и станешь нашим мужем», – рассказывал он в очередной раз историю о том, как в него влюбились три(!) сестры-баронессы в Румынии. – Я им говорю: «У меня уже есть две жены.

В этом месте папка обычно показывал фотографию трёх жутко красивых, ухоженных брюнеток. Она до сих пор хранится в родительском альбоме, доставшемся мне по наследству, так же как и другие фотографии всех наших друзей.

Вот статный красавец-лётчик в отставке Белоблоцкий с сыновьями двухметрового роста и красавицей женой. Это в их двухэтажном коттедже меня оставили отдохнуть в одной комнате с «наполеоном».

Вот хлебосольные Зборовские, в их доме я впервые увидела настоящие картины музейной ценности в золочёных рамах.

– Трофейные! – хозяин с гордостью показывал их гостям.

У нас в доме тоже была одна «трофейная» картина, гордо висевшая в «зале»: огромный лев чутко всматривался в прерию, охраняя свою львицу. Папа взял её из разрушенного немецкого замка. Эта картина оказывала на меня магическое действие и сопровождала папу до конца его дней.