Моялюбовь

Мне же через полчаса надо быть на работе, меня ждут чужие дети, мне их надо учить, и опаздывать – никак.

В самые неподходящие моменты время, кажется, идет слишком быстро. На стене висят часы, и я наблюдаю тайком, выглядывая из-за ее затылка, за ходом времени. Вот уже двадцать минут прошло, а мы не наобнимались сполна, достаточно для того, чтобы меня вдруг взять и отпустить со спокойной душой на работу. Но спокойной детской души не бывает: ведь мама может уйти и не вернуться, хотя она и возвращается всякий раз, но всякий раз ты все равно не знаешь наверняка; да и всякий раз может оказаться первым.

Прошло десять лет, и не в моей власти и не в моих силах взять ее за руку и отвести в школу. Если она не хочет. Если ей страшно, и если внутри дыра.

В моей власти забрать у нее ключ от ее двери и поменять пароль от вай-фай. Потому что как бы ни было страшно и больно, в тринадцать лет ты уже обязан встать и идти. Потому что есть закон. Потому что тебе скоро жить самому.

В моей власти сжать ее крепко в объятьях, но не в моей – выдавить этими объятиями своими всю боль и весь страх, как это было возможным десять лет назад.

Я могу только начать говорить, с трудом подбирая слова и не зная наверняка, какие из них угодят в цель, а какие промахнутся и ранят еще сильнее. Слова уже кончаются, а чувства – все никак, и вот уже наговорено столько всего, но все еще недостаточно для того, чтобы со спокойной душой выйти из комнаты и пойти пить кофе.

Ведь спокойной материнской души не бывает: ребенок может уйти и не вернуться. Особо отчаявшийся или неосторожный уйдет из дома. А иной – останется рядом, но уйдет в себя. И вроде возвращается всякий раз, но всякий раз, как известно, может оказаться первым.

6.

Это было пару лет назад, когда моя дочь Арина, девочка одиннадцати лет, попросила купить ей книги про Гарри Поттера.

Она тогда дочитывала «Белый Бим Чёрное Ухо», а в нашей детской домашней библиотеке, которую я трепетно и выверено собирала годами, лежали стопки книг «на вырост».

Они так и лежат там по сей день, так и не открытые, с нетронутыми уголками, ни разу не загнутыми за неимением закладки.

Это была «точка невозврата», и я это хорошо понимала. Но оттягивать момент уже не могла: на ее дне рождения подруги весь праздник обсуждали Гарри Поттера, а она, разумеется, не сочла нужным делиться с ними, как трогательна книга про судьбу бракованного пса.