Моялюбовь

Есть моменты, как тогда, в тот самый день, когда я, зарывшись в грязном белье, плакала, когда я готова встать на колени и молиться. Лишь бы молитвы мои были услышаны.

Хотя, на самом деле, я, конечно, атеист.

Вы, наверное, сейчас уверены, что в тот день кто-то умер, или кто-то меня сильно предал, или я узнала о страшной болезни у себя или близкого родственника или друга. Или произошло что-то другое не менее трагическое и страшное.

Я вас разочарую.

Случилось вот что: в тот день моя дочь Арина, девушка тринадцати лет, отказалась идти в школу.

3.

Это было чуть больше года назад.

Конец мая: аномально холодного, неуютного, дождливого не по-майски, как будто бы не лето дышит нам уже в спину, а зрелая уверенная осень.

Моя дочь Арина, ребенок двенадцати лет, еще чуть-чуть – и подросток, идет впервые в новую школу.

Школа эта не в новом районе, не в новом городе. Школа – в новой стране.

Там все не так, и вот уже лето несмотря на затяжные дожди дышит в спину, а каникул не будет.

У меня в животе двухкилограмовый уже мальчик, и на теле в сумме не лишних, но непривычных мне пятнадцать кило.

Будильник звонит в шесть утра. Собраться с духом, душ, собраться с духом снова и идти будить дочь.

В полвосьмого утра нас ожидают в секретариате школы. До школы десять минут пешком.

Школа похожа на Хогвартс. Арине двенадцать, и она любит Гарри Поттера – может, это поможет?

Я не глажу ей белую рубашку, она не натягивает колготки, я не сплетаю ее волосы в тугую (чтоб не растрепалась за день), но не очень (чтобы не стянуло неприятно голову) косичку.

Штанишки, худи, кроссовки, волосы, розовеющие дешевой нестойкой краской на концах, рассыпались по плечам – и вперед.

Дети в школе нечесаные, расхристанные, раскованные: свободные.

Может, это подкупит?

В секретариате на стойке плетенка с шоколадом: бери кто хочет, – может, это растопит бунтующее сердечко?

K ней прислали русскоговорящих учителя искусства и старшеклассницу – может, это придаст уверенности?

Ее глаза стеклянные от слез, и ее слезы всем понятны; а я – я же взрослая – оправдываюсь за свои слезы перед учителями: я беременна, видите.

4.

Это было почти десять лет назад.

Я веду свою дочку в детский сад.

Мне двадцать два, и я до сих пор иногда не верю, что я мама.