Палестинские рассказы

А сам отец после той истории стал мстительным, злобным и еще более болезненно реагировал на любые скрытые насмешки окружающих.

Вся его жизнь с того дня была подчинена одной цели- доказать всем, что с ним придется считаться каждому. Весь накопленный за свою короткую жизнь страх он теперь перерабатывал в ярость, которую обрушивал на своих врагов.

Ненависть и агрессия- это тот яд , который однажды попав в душу уже не выводится, но постоянно требует выхода.

Он сильно изменился. Если раньше его нужно было заставлять учиться, то теперь мать буквально силой отрывала его от учебников и тетрадей.

Многие предметы давались ему до этого с большим трудом, а ошибки, которые он часто делал на уроках в классе, служили предметом постоянных насмешек для других детей. Раньше, когда над ним начинали смеяться, он путался еще сильнее и совершенно терялся, что в свою очередь вызывало у одноклассников еще большее веселье.

Но теперь он часами сидел над учебниками, чтобы исключить любой повод для насмешек.

Ему это удалось. Он добился того, что учителям было абсолютно не к чему придраться, будь то грамматика или математика.

Возвращаясь от доски после успешного решения задачи или грамматических упражнений, он победоносно смотрел на одноклассников. Те отводили взгляды. Одноклассники его не любили. Отец рос замкнутым, подозрительным и мстительным ребенком. В жестоких драках он компенсировал недостаток силы яростью. Чтобы стать сильнее, отец без устали истязал себя бесчисленными упражнениями и кроссами, но приходил в отчаяние от того, что долгое время совсем не менялся внешне, оставаясь все таким же чахлым.

Он злился на самого себя и эта злость питала его упорство. Но в конце-концов его усилия увенчались успехом. Он выработал в себе необычайную выносливость и по мере того, как рос , его тело обрастало мышцами, сначала едва заметными, потом все более рельефными и, наконец, никто уже не мог узнать в атлетически сложенном юноше чахлого ребенка, каким отец был в детстве.

-Пускай не ты, а тебя боятся!– этот девиз деда стал и его девизом, и он следовал ему всю свою жизнь.

В детстве и юности дед был для него образцом для подражания во всем, недосягаемой вершиной, к которой он тянулся изо всех сил. Он копировал своего отца в поступках, жестах и даже интонациях. Если ему нужно было решить для себя, как поступить в той или иной ситуации, он думал прежде всего о том, как бы поступил в этой ситуации его отец.