Бинтуронги

Я себе представлял, что я клубнику посадил, а кто-то с улицы зашёл и спрашивает, можно ли ему пару кустиков затоптать. И улыбается. Чтобы мне хорошее настроение передать.

А я такой говорю: «Нет. Уйдите, пожалуйста, мне они все нужны». А он говорит: «А если я вам вот эту ветку сломаю, можно мне будет тогда хотя бы один кустик затоптать?» И подмигивает.

А тут Марина подходит, из первого подъезда. На которой я жениться решил, когда вырасту. И вот – вырос. Но женился не на ней.

– Здравствуй, Вова.

– Здравствуй, Марина.

– Помнишь меня?

– Помню конечно.

– А ты совсем не изменился. Всё в той же шапочке.

– И ты тоже.

– Можно мне два куста затоптать?

– О чём речь! Конечно! Топчи четыре! Шесть топчи!

Так вот я шёл по рынку с дедушкой, ещё не умея охреневать, и потому давался диву.

Урал

Урал. Мне почему-то с детства нравилось это слово. Урал – это древний медведедракон, спящий миллионы лет. Весь порос мхом. Папоротником. Голосеменными. А потом и цветковыми.

Да ещё и какие-то твари начали ползать и копошиться. И когда могучее веко медленно поднимется, вызвав обвалы и оползни, каждый перед огромным вертикальным зрачком пожалеет, что не был хорошим мальчиком или хорошей девочкой в этом году и в остальной жизни. И я, наверное, не найду ничего лучше, как промямлить, что Ты – моя Родина. И мурашки, толпясь и давя друг друга, бегут по всему телу, спасаясь от птеродактилей-муравьедов, летящих по всей душе.

Но пока он спит. И можно относительно спокойно чистить картошку, смотреть хоккей, громко петь песни и рожать детей внутри бетонных параллелепипедов.

Допотопный ящер зарылся мордой в Казахский мелкосопочник, свесив хвост Новой земли в Северный океан. Торчит только хребет. А непосредственно на хребте жить сложно, он же узкий. Урал – не площадь, не территория, как, например, Сибирь или Амазония. Как ни старайся, а на сам хребет все не влезут, ты фактически либо в Европе, либо в Азии. Либо рядом, либо проездом. Поэтому живущие здесь живут в той или иной степени не непосредственно на Урале, а как бы тяготеют к нему.

Ощущают в некотором смысле причастность.

То есть если Урал виден на горизонте или станет виден, пройди ты сто вёрст, то ты можешь смело думать, что живёшь на Урале, если хочешь так думать. Это метафизическое нахождение в определённом месте. Отсюда берёт начало мистическое миропонимание, которое свойственно всем, кто как я.

Здесь всё немного сказочное.