Бинтуронги

)

Или это туркменское слово? Им ещё называют ситуацию, в которой тебе начальство говорит, что в твоём отделе бяка, поэтому ты – кака, ты идёшь в свой отдел и спрашиваешь, почему здесь бяка, а подчинённые считают, что начальство, то есть ты – кака, и логика бегает с чемоданом от перрона к перрону.

Или это киргизское слово? Ну им ещё называют ситуацию, когда в один телефон тебе приходится придумывать, как спросить, чтобы ответили, а в другой, как ответить, чтобы не спрашивали, вместо того чтобы соединить эти телефоны, потому что тебе платят именно за то, чтобы телефоны были связаны через твою голову.

И да – жена спрашивает, когда ты бросишь эту чмошную говну и найдешь себе нормальную работу за нормальные деньги, на которые можно будет майонез купить. (В этом месте фото другого работодателя с серьёзным лицом. Как будто тут царство серьёзнолицых работодателей, и оно достигло расцвета.)

Или это башкирское слово? Ну ещё так говорят про то, когда все друзья спрашивают, сколько ещё ты будешь жить с этой майонезной стервой, а она тебя спрашивает, когда ты уже возьмёшь и что-то сделаешь, как настоящий мужчина.

(В этом месте фото третьего работодателя с серьёзным лицом. Просто потому что таким фото несть числа, надо же их куда-то девать. Вон в Тихом океане уже пятно таких фотографий достигло размеров Австралии.)

Или это азербайджанское слово? Что-то вообще уже память не та пошла.

20-30-45

Когда мне должно было исполниться двадцать лет, мне приснился, пожалуй, один из самых тяжёлых и неприятных снов в моей жизни: приснилось, что мне исполнилось тридцать лет.

Ничего конкретного я вспомнить не мог, но проснулся удручённым почти до смерти. Поэтому (именно поэтому) моментально сориентировался и выкинул всё из головы.

Быстро умылся и пошёл в институт, по пути намереваясь зайти в студенческую общагу и вытащить тех из наших, кто уже проснулся. Стояли последние дни ноября, прекрасные, как и всё тогда. В институт нужно было ко второй паре, поэтому уже рассвело.

Третий или четвертый ноябрьский снежок лежал на земле довольно внушительным слоем. Предвкушались весёлые снежки, пихания, бодания и смех.

Я пошёл как обычно напрямик через Зелёную рощу.

Навстречу шагал высокий матёрый мужчина интеллигентного вида в модных воротниках и перчатках, лет сорока пяти или около того, я в этом слабо разбирался. Решил вежливо уступить ему дорогу и пошёл по краю тропинки.