Бинтуронги

И на этой пяди суши живут постоянно, как на пороховой фудзияме, маленькие философски настроенные люди, берегущие природу – каждый холодный ключик, каждую веточку сакуры – и готовые в любой момент умереть.

А до этого – со всевозможными боевыми искусствами, разными ниндзя…

Но ещё раньше, из-за того, что у меня была в детстве книжка про Цусимское сражение, – со злобными милитаристами, которым бездарные наши флотоводцы скормили тихоокеанскую эскадру. Наши корабли с синими андреевскими крестами на белых полотнищах и почему-то красной полосой на ватерлинии, а японские – с красными лучистыми солнцами на белых флагах и почему-то с желтой полосой на ватерлинии.

Ну и, наконец, с самого начала, как только я узнал о Японии, я узнал о ней как о грустной фиолетовой стране мигунов со смешными названиями, от которых там никому не смешно.

Потому что Хиросима. Потому что Нагасаки.

Потому, что разговоров тогда только о том и было, как бы мировому сообществу больше не допустить ….

Вот такая ретроспектива.

Дед Макар

Дед Макар постоянно ходит-бродит и ворчит-бурчит. Потому что, во-первых, жизнь неправильная пошла, а дед Макар знает, как правильно, и чем дальше, тем яснее, что, видимо, только он один это и знает.

Ну и во-вторых, просто больно уж упоительно ворчать-бурчать получается у деда Макара! Душевно! С огоньком! Получше многих оптимизьмов будет! Шоб у их всё отсохло, отпало и уехало в чёрном ящике на чтогдекогду в качестве вопроса на 15 тыщ.

Ленинск

Дом у моей прабабушки по бабушкиной линии стоял на краю деревни, поэтому если выйти из дома, можно сразу завернуть за край и зайти за деревню.

А с обратной стороны над деревней гора нависала немного, в неё деревня упиралась своими огородами, и с той горы временами ежи и мухоморы скатывались прямо под заборы деревни.

Неподалёку от тех мест с севера на юг Ильменский хребет проходил.

У деревни было очень странное название – Ленинск. Оно совсем ей не шло. Поэтому все её называли деревней. Тем более что за краем деревни начинался берёзовый лес с ягодами и грибами. Таких лесов я отродясь не видывал. Здоровенные такие берёзы, в обхват рук каждая. Но лес не сразу начинался, сначала пни росли. Пнями богат был край деревни.