Невостребованная любовь. Детство

Дед опять помолчал, опять вздохнул и продолжил свой рассказ:

– Не хотят наши председатели прошлое знать и сохранять, – дед вдохнул, перевёл дух и продолжил:

– Потом ещё три крепости построили на расстоянии дневного перехода друг от друга: Челябинскую, Миасскую и Чебаркульскую.

– Крепости? Зачем? От кого защищаться? – спросила внучка.

– После знаменитого похода Ермака, Башкирия, вроде, добровольно присоединилась к Русскому государству в 1555 году. Разгромили мы Сибирское ханство, освободили башкир, да сибирских татар от тирании Кучума, да места-то дикие малолюдные были.

Нападали башкиры на обозы с продовольствием, следующие из Теченской слободы, а может татары нападали или казахи – кто их разберёт ночью-то, днём опасались нападать. А наша слобода была центром заготовок провизии для питания гарнизонов и жителей Урала и Сибири.

– Тятя, ты хотел про фотографию рассказать, – напомнила внучка, по-прежнему называя деда тятей, так в этих местах обращались к отцам.

– Я и рассказываю, почему на фотографии мы в форме казаков, состоящих на государевой царской службе.

Садись, пока бабка с Любой на работе, а младшие в школе, – расскажу, ты только не перебивай, всю жизнь нам перевернул тот вечер.

Дед вытер рукавом рубахи навернувшиеся слёзы на глаза, тяжело вздохнул и стал рассказывать:

– Крепкое семейство у нас было – родовое. Дом, хозяйство, три сына – таких орла! Сама видишь на фотографии: нас трое и была ещё одна дочь у тяти с матерью, сестра наша. Избу хорошую срубили, служили, можно сказать, не выходя из дому, не в тягость служба была, да вот война настала…

Глаза у деда заблестели, видно было, как тяжело было ему это вспоминать.

– Призвал царь батюшка Николай Второй нас на войну, поклонились отцу с матерью и дому своему, перекрестились на храм и поехали каждый на своей лошади…

– Перекрестились? – испуганно спросила внучка, – у тебя что, и крестик был?

– Был, внучка, был и теперь есть.

– Что ты, тятя?! Нельзя же! Бога нет.

– Я тебе вот что скажу, Надюха, – помру, ты на меня крестик-то надень.

– Ты что же, тятя, в Бога веруешь?

Застыв на месте, испуганными глазами смотрела внучка на деда.

– Верую, Надюха, верую.

– Так не разрешается же в бога верить-то, – испуганно говорила девочка. – Как же так? Тятя, я за тебя боюсь.

Опустила девочка руки, покачала головой, словно хотела сказать: «Ну и шуточки у тебя, дед!» Дед вздохнул:

– А она, вера-то, от разрешения никак не зависит.