Невостребованная любовь. Детство

А как это – быть за мужем?

Пришли внуки: Надя робко перешагнула через порог, а Витя радостно влетел, как к себе домой. Он знал, что его ждут и любят, а Надя видела неприязнь тёток к себе. Не понимала, за что они так к ней относятся, от этого ещё более стеснялась и робела перед ними. Спокойно в этом доме она чувствовала себя лишь тогда, когда оставалась один на один с дедом.

– Витенька, мужичок ты наш ненаглядный! – Галина схватила в охапку племянника, приподняла над полом и покружила его. Хотела дать конфеты, но их не было.

– Мам, конфеты ты убрала?

– Только свои и отца, – ответила хозяйка, в недоумении разведя руками.

– Но их нет. Где остальные? – осматривала Галина залавки и стол.

– На столе лежали.

– Но на столе ничего нет!

Галина обвела глазами сестёр: они спокойно смотрели ей в глаза. Подозревать отца и мать – да, упаси Боже! Она уставилась на племянницу, та не выдержала испепеляющего взгляда и, покраснев ещё больше, опустила глаза.

– Вот мерзавка. Я, как чувствовала, не хотела на неё делить, всё равно своё урвёт.

– Я не трогала, – растерялась девочка, то и дело поворачивая голову в сторону деда, словно ища у него защиты.

– Это ты кому-нибудь расскажи, а не мне. Не впервой чай! – злилась тётя, раздувая ноздри носа. Девочка удивлённо взглянула ей в глаза.

– Чего зыркашь?

Дед подошёл, молча взял сзади дочь за плечи и отставил в сторону.

– Мать, дай наши конфеты сюда, – Нюра молча достала с полки конфеты и подала Николаю. Дед молча разделил конфеты внукам, на возмущённый шёпот дочерей приказал:

– Замолкли! Разберёмся. А ты, Надюха, иди домой.

Дед вернулся обратно к своей швейной машинке и, хмуря брови, стал шить. Нюра подошла к мужу, Николай остановил швейную машинку и твёрдо сказал:

– Не Надя это.

– А кто? – тихо спросила Нюра.

– Каждый раз ты: «А кто?»

– А как же? Только при ней что-то пропадает, а когда её нет – не пропадает.

– А может кто-то хочет, чтоб на неё думали, не просто нагл, но и хитёр?

– Но ведь здесь были только свои, – тяжело вздохнув, не унималась жена, Николай сказал:

– Вот и подумай о своих.

Галина дождалась, когда родители перестанут пререкаться, с расстроенным видом подошла к родителям и сказала:

– Я заберу у Надюхи шаль Марии, она мне нужна.

– Нет, не заберёшь, – решительно сказал отец.