Карина. 12 дней в тайге

Почудилось или нет – лужайка начала вращаться, как середка мира. Так бабушка крутит ытык – мутовку, когда взбивает к?рчэх. Карина почувствовала себя лежащей в сердцевине огромной круглой миски. Закружилась, закружилась на лугу лицом в небо! Березы заволновались кронами, нагнулись и ласково смотрят зелеными глазами-листьями. Почти прозрачные верхние листья напоминают на свету зеленый мармелад. А внизу рядом с Кариной колышется прохладный узор застенчивых теней. Странные они, эти тени, – жмутся по углам и стесняются выйти на солнце.

Будто в чем-то перед ним провинились.

Самолет прошил в синеве белую строчку. Наверное, самолет – небесная швейная машинка, а облака – вороха кружев, ленточек и белой ткани, – из такой шьют простыни и занавески для окон. Есть машинка и у бабушки. Иногда она позволяет Карине покрутить ручку, и ниточная строчка выбегает из-под острого машинного носа, как утренний луч из щели занавески…

– Найда! Ты меня напугала! Опять кидаешься с наскока?! Хорошо, что лежу, а то точно бы свалила с ног!

Бабушка твердит, что Карина болтушка.

Это правда – в детском саду она самая бойкая на язык. Пока другие дети вспоминают слова, успевает сказать все, что они хотели, и даже больше.

Девочка поднялась, отряхнула одежду, но щенок тотчас набросился снова, и шалунишки – человечье дитя и собачье – весело закувыркались в траве. Найда, наконец, вскочила, ринулась вскачь, оглядываясь на Карину, словно предлагая пуститься наперегонки. С луга на поляну, с поляны на тропку – туда, где большие деревья рассыпают по земле сквозь хвою пригоршни солнечных зайчиков.

Наступаешь на них, да не наступишь – перескакивают на сапожки. Ни один не оказывается под ногой! Карина вдоволь наигралась с проворными зайчатами.

Если смотреть вдаль, тропинка кажется веснушчатой, а вблизи пятнышки солнца совсем как желтые драже «ММдемс», покрытые хрустящей глазурью… Сглотнув слюнки, девочка поняла, что подошло время обеда. Спохватилась: бабушка, конечно, уже проснулась! А вдруг папа приехал? Ищут убежавшую дочку-внучку, кличут! Она прислушалась.

Вроде бы тихо, никто не кричит. Она сама закричала:

– Бабушка, папа, я тут!

В ответ – ничего. Те же лесные звуки, разве что шмель прожужжал и скрылся под зонтиком толстой дудочной травы. Воздух отчего-то нахмурился и потемнел. А-а, понятно, почему шмелю понадобился зонт: краешек солнца начал заглатывать синий бегемот! И зайчата испугались – попрятались кто куда.