Хозяйка истории. В новой редакции М. Подпругина с приложением его доподлинных писем

Зализняка в родительном, дательном и предложном падежах единственного числа допустима устаревшая форма дитяти, а в творительном – дитятей. Однако формы эти никогда не употребляются в отношении выражения вроде «дитя улицы» или «дитя века», т. е. в значении «представительства чего-либо», ибо единственная область их приложений – это исключительно по отношению к лицу, которое иначе мы так и называем: ребенок.].

3 ноября

Видела Веденеева. Едва узнала. Из него все соки высосали. И я знаю как. Сказала: «Не сгори на работе»[64 - Подробнее о деятельности инициаторов-исполнителей, к числу которых принадлежал и автор настоящих примечаний, будет во второй части данной книги.

5 ноября

У него было хорошее настроение. А я испортила. Решила спросить в лоб.

За ужином.

– Слушай, – сказала, – а не завести ли нам малыша?

Немая сцена. Окаменел с вилкой в руке. Столбняк.

– Что же, тебе это кажется чем-то противоестественным?

Зашевелился.

Я была совершенно спокойна, но тут он меня стал – настолько сам занервничал – стал меня успокаивать.

Заговорил о наших обязательствах и обязанностях, о сложном международном положении, о происках идеологических врагов, и о том, что война во Вьетнаме еще не окончена, и о том, что мы молоды еще и способны вполне потерпеть, и не надо спешить, и что те же американцы, например, вообще рожают, когда им под сорок, и это у них в порядке вещей, потому что думают о существенном – о карьере и всем таком.

Демагогия, ему не свойственная.

– О какой карьере, Володя? Какую ты мне все карьеру желаешь?

Нет, он хотел совсем о другом.

– Володя, а ведь ты пошлости говоришь. Тебе не идет.

Приумолк. Сообразил, что не очень красиво:

– Извини.

Извинила.

– Я ведь тоже не могу ишачить до старости. Как думаешь?

Ему не понравилось «ишачить». И «до старости» – тоже. Как же можно ишачить, если это любовь? И не до старости, а до гробовой доски.

Вот как? О любви заговорил. Любишь – не любишь. Оказалось, что любишь.

Ну а если любишь, какие проблемы? Все образуется. Надо лишь подождать. Чуть-чуть.

Он меня взял на руки и стал кружить по комнате, мурлыча, словно я маленькая-маленькая, а он большой-большой. И как будто это потолок вращался вместе с люстрой, а не мы, а мы в конце концов рухнули на ложе любви, на рабочее наше место, я и расплакалась.