Города и дороги. Избранные стихотворения 1956-2011

Заря звезды висит, как будто в петлю

продела голову, кровавы дерева,

но первая роса по-прежнему права,

но лик земли с заоблачностью сцеплен.

А белый чад, застлавший горизонт,

болота иссушённого исчадье,

какое он еще сулит несчастье,

любви погибель, городу разгром,

или в пыли дорожной легкий след

сотрет навеки, до скончанья лет?

А белый чад, застлавший горизонт, / болота иссушённого исчадье.. ? . Лето 1972, когда под Москвой горели торфяники (в первой публикации стоит дата – 14 авг.

«Но что на этом темном этаже…»

Но что на этом темном этаже,

где даже лифт боится задержаться,

что там за дверью, в глубине, в душе,

где даже пятна света не ложатся,

где капелька по капельке течет

ночная тишина и поволока,

где проволока тонкая сечет,

едва коснешься звездного порога,

где повилика вьется по стене,

холодная и влажная на ощупь,

и палевых ресниц не видно мне,

и не проникнет голос твой извне.

Площадка этажа пуста, как площадь,

как площадь в некончающемся сне.

«Не выплыву, не доплыву…»

Не выплыву, не доплыву.

На облаках, как наяву,

роняют чайки плач в Неву,

и этот сизый хрип,

и эти капельки свинца,

где нет ни смерти, ни конца,

где целят в бедные сердца,

но не достанут их.

Когда высокая роса

печаль возносит в небеса,

когда осталось полчаса

до солнечных ворот,

на тинистом холодном дне,

в зеленой вязкой глубине

воронку прокрутил во мне

крутой водоворот.

Я ж знала, что не может быть,

что не дана мне ваша прыть,

что мне не выплыть, не доплыть,

я же сказала вам!

Но, как болванчик неживой,

вы покачали головой,

и я мелькнула над Невой,

и я осталась там.

Всплывают ловкие пловцы,

любови легкие ловцы,

срезают пену с волн – с овцы

так состригают пух.

В последней жалкой наготе,

не на кресте, не на гвозде,

полу в песке, полу в воде —

чей взор навек потух

«Что там за шорох…»

Т.

Что там за шорох?

Это шоссе обо мне скучает.

Что там за шелест?

Это ветер осину качает.

Это в Апшуциемсе

шепчутся волны залива.

Это небо над Балтикой

ждет моих глаз,

чтобы дождь со слезами смешался.

Это ветер осину качает. / Это в Апшуциемсе / шепчутся волны залива. ? Апшуциемс – рыбацкий поселок (название от латышского «апшу» – «осина») на берегу Рижского залива, где в те годы отдыхало несколько семей, в т. ч.