Дядя Джо. Роман с Бродским

На улице Первомайской возвышались монументальные общественные бани. В гастрономе на улице Ленина наливали шампанское. В книжных магазинах продавали книги. И люди их с жадностью покупали. Постчеловеческое общество здесь еще не состоялось.

– У нас тут стреляют, – сообщил я Бродскому. – Стреляют по ночам, потому что ночью лучше слышимость.

– По-вашему, стрельба только для звука?

– Когда как.

Я признался, что меня тянет на прогулку в такие огнестрельные часы.

– Иногда подростки раздевают женщин. Окружат толпой, снимут шубу, платье, серьги и колье, оставят в чем мать родила и – смываются на авто.

Днем. В центре города. Я бы не сказал, что это романтическое зрелище.

– Некрасиво. Здесь такого не было даже во времена Дикого Запада. Демократия всегда начинается с грабежа.

– Мне по кайфу, – сказал я. – В нашу жизнь нужно вернуть опасность. Только тогда человек ценит то, что он еще жив.

– Вы слишком молоды, – вынес заключение Бродский. – Это синоним глупости. Или у вас генетическая предрасположенность к иррациональным поступкам? Такое бывает.

Дромомания – склонность к бродяжничеству, пиромания – к поджигательству. Еще есть «мания величия», но это не о вас, кажется…

– У меня булимия, – нашелся я, хотя не был уверен в значении этого слова.

– Ну, это нормально, – согласился поэт. – Растущий организм требует мяса. У вас продают мясо? А сыр?

Я рассказал о разнообразии ассортимента на прилавках молодого государства. Живописал ларьки с решетчатыми окнами, стоящие по всему городу. Спирт «Рояль», водку в одноразовых стаканчиках с крышкой из фольги, киви, манго, бананы, прочие экзотические продукты.

– Появились американские шоколадные батончики. Кока-кола в больших пластиковых бутылях. Купил недавно паленый виски. Отравился.

– Вы разбираетесь в виски?

– Нет, – признался я. – Поэтому и отравился.

– Удивительно интересно, – повторял он после каждого моего сообщения. – Удивительно.

Похоже, его поражало, что где-то, кроме Нью-Йорка, тоже живут люди.

– Тут все меняется, – интересничал я.

 – Еще недавно не было сигарет и табак продавался на развес. Как-то в очереди местное телевидение взяло у меня интервью.

– Вас узнают на улицах?

– Нет. Они обратились ко мне случайно.

– И что же вы сказали?

– Сказал, что люблю курить. Из искры возгорится пламя.

– Логично.

– Во всем есть смысл, – сказал я. – Женщины отдаются за пачку сигарет, – я привел несколько случаев из жизни.

– Как у вас хорошо, – воскликнул Бродский.