К югу от Вирджинии

– Але! Вы меня слышите? – заволновалась Бетси Кляйн. – Але?

– Да, да! Да, слышу! – закричала Полина. – Да, интересно!

– Тут связь такая… – пробормотала Бетси. – Вы когда могли бы подъехать?

Полина открыла рот, задохнулась, сипло выдавила из себя:

– Это интервью?

– Ну да… – растерянно ответила Кляйн. – Интервью.

– А можно сейчас?

На том конце замолчали, потом Бетси сказала:

– В три?

– В три! – Полина нажала отбой, зажмурилась, подпрыгнула и заорала: – В три-и! В три!

Из восьмого испуганно высунулась женская голова с мокрыми волосами.

– У меня интервью! – прокричала Полина.

– Знаю. В три! – девица хлопнула дверью.

Полина вышла на 72-й, в подземке было душно, она боялась, что вспотеет и под мышками выступят пятна. Поэтому она держала руки чуть на отлете, словно собиралась взлететь. Полина прошла несколько кварталов, искоса поглядывая на свое отражение в витринах: прямая спина, строгое платье, серьезный взгляд. Минимум макияжа, никаких духов – строго и стильно, серьезный специалист по русской словесности.

Здание одним углом выходило на Бродвей, другим – на Восемьдесят Первую улицу. Дом был старый, Полина поднялась на второй этаж, этажом выше шел ремонт, оттуда воняло сырой побелкой и слышалась задорная мексиканская музыка. Полина посмотрела на часы, глубоко вдохнула и толкнула дверь.

Редакция оказалась тесной. Бетси Кляйн, худая женщина за сорок, с властным лицом и крупными темными глазами, очевидно, некогда блиставшая семитской красой, жгучей, но, увы, скоротечной, сидела в комнате с половиной окна, вторая половина принадлежала кому-то невидимому за перегородкой.

Несколько раз звонил телефон, Бетси делала строгое лицо, брала трубку и скупо отвечала тихим голосом. Извинялась, кивала Полине, та продолжала. Закончив говорить, Полина застыла, костяшки кулаков у нее побелели от напряжения.

– У меня сын окончил Беркли год назад. Работу нашел только в марте. Получает… – она махнула рукой. – Господи, куда все катится?

Полина, кивнув, согласно вздохнула.

– Мы вас можем взять по контракту. На три месяца, – произнесла Бетси другим, официальным голосом. Полина радостно подалась вперед, хотела что-то сказать, редакторша перебила:

– Погодите, погодите.