Король Матиуш Первый. Антось-волшебник

Он спал, спал, спал до вечера, с вечера до утра, с утра до обеда.

– Жрать давайте, сто тысяч чертей! – гаркнул он, едва продрав глаза.

Лакеи побелели от страха.

Через минуту на кровати, около кровати, под кроватью стояло сто блюд с разными лакомствами.

– Немедленно убрать эти заморские деликатесы! – крикнул Матиуш. – Подать сюда тушёную капусту с колбасой и пиво!

Беда! Катастрофа! Несчастье! В королевском буфете – ни кусочка колбасы. Спасибо, выручил сержант дворцовой стражи.

– Погодите вы у меня, маменькины сынки, слюнтяи, бездельники, неженки, мямли, белоручки, растяпы, вот я возьмусь за вас! – посыпалось как из рога изобилия.

Матиуш уплетал колбасу так, что за ушами трещало, и посмеивался про себя: «Ничего, будут, по крайней мере, знать, что с войны вернулся настоящий король, которого надо слушаться!»

Он предчувствовал: после победы на войне его ждут не менее серьёзные сражения с министрами.

Ещё на фронте до него дошли слухи, что министр финансов рвёт и мечет от ярости: «Хорош победитель! А контрибуция где? Испокон века ведётся: проиграл войну – плати контрибуцию! Ишь какой благородный! Ну и пусть сам хозяйничает, когда казна пуста.

Вне себя был и министр иностранных дел:

«Где это видано – заключить мир без министра иностранных дел! Пустое место я, что ли? Даже чиновники надо мной смеются!»

А к министру торговли пристал как с ножом к горлу фабрикант игрушек: «Плати за фарфоровую куклу – и никаких гвоздей!»

У канцлера совесть была нечиста.

Матиуш кое-что знал, кое о чём догадывался и решил навести порядок: «Хватит, повластвовали! Пусть повинуются или убираются вон!» Нет, теперь он не станет просить канцлера остаться на своём посту, если тот прикинется больным.

Король облизал сальные губы, сплюнул на ковёр и приказал вылить на себя ведро холодной воды.

– Вот это я понимаю – настоящий солдатский душ! – удовлетворённо сказал он, надел на голову корону и пошёл в аудиенц-зал.

Там он застал только одного военного министра.

– А остальные где?

– Ваша милость, они не знали, что вы пожелаете заседать.