Стокгольмский синдром

Будь на его месте Петер, это было бы гадко – потому что он кончил бы и извинился, возвращаясь к тому, что он сам называл «цивилизованными отношениями». Он побежал бы в душ, смывать с себя все то, что к этим отношениям не относится. Саймон Хеллстрем был диким, и это заводило Майю больше всего. Приторная сладость была щедро разбавлена ноющей болью засосов и сигаретной горечью его губ.

Бокалы на рейлинге вверху вздрагивали всякий раз, когда он вталкивался до упора, заставляя ее голос снова и снова падать до шепота.

Симме… Симме… Симме…

Несмотря на затекшие руки, Майя чувствовала, как мутная волна оргазма накатывает откуда-то снизу, от их притертых друг к другу бедер. Потолок дрогнул, заходя на первый тур головокружения, в то время как Саймон продолжал толкаться внутри так яростно, будто хотел проткнуть ее насквозь.

То, что он кончил, не вынимая – ее не удивило, но и не испугало. Этот финал был слишком естественным. Майя просто закрыла глаза, позволяя Хеллстрему сперва накрыть поцелуями ее веки, а потом просто обнимать ее всем телом, переводя дыхание.

Его член все еще оставался в ее вагине – и она буквально впитывала это ощущение его спокойного превосходства.

– Просто скажи, что я лучше, – потерся он колючим подбородком о ее щеку. – Скажи это вслух. Сейчас…

– Ты лучшее, что случалось со мной, Саймон, – сказала Майя то, что думала.

Правда по-прежнему давалась ей легко и даже приятно.

– Майя… – Хеллстрем прошелся языком от мочки ее уха до основания шеи и на мгновение прижался губами к чуть выступающей ключице.

 – Ты умеешь быть дивно жестокой – это заводит. Но, твою мать, Майя… От твоей покорности я тупо с катушек слетаю.

Дождавшись, пока его лицо снова зависнет прямо над ней, пока его губы начнут кривиться в очередной ехидной усмешке, она сказала всего два слова:

– Слезь с меня… – а потом добавила. – Или трахни еще раз.

Его не успевшее опасть сокровище превратилось в камень, распирающий ее изнутри, и Майя чуть подалась вниз, чтобы впустить его еще глубже.

Припадая губами к его голой груди и позволяя ему до крови всадить ногти в ее запястья.

– Ну что ты за сука… – выдохнул Саймон, снова переходя к возвратно-поступательным движениям. – Откуда ты взялась вообще?

– Это же твоя любимая игра, Симме. Так продолжай…

Сперва он закрыл ей рот поцелуем, потом – соленой ладонью, вдавливая ее затылком в прохладный камень.