Стокгольмский синдром

Сквозь шум воды не доносилось ни единого звука – никакого пения, ничего. Она едва не спалилась, когда почти привстала, чтобы разглядеть его получше.

Черные плавки, голубые волосы гладко зачесаны назад и совершенно точно пахнут шампунем. Рельефное тело, расписанное крестами и скелетами… Вспомнив его концертную куртку с надписью «Грешник 13» через всю спину, Майя закусила губу.

В фигуре Хеллстрема было что-то неуловимо медвежье.

Широкие ступни и кисти, не слишком длинный торс и достаточно широкие плечи, явно правленные тасканием железа в зале.

Чуть неуклюжие повадки даже тогда, когда он расширял сознание или оказывался на сцене.

Любоваться им было сложно, но она по-прежнему не могла спокойно смотреть в его лицо. Впалые щеки Саймона искупили бы даже убийство. Ей хотелось потрогать эти подвижные тени на его лице прямо сейчас.

Интересно, он в самом деле будет варить кофе?

Для начала, Хеллстрем натянул джинсы, тихо матерясь, когда пальцы его ног запутывались в живописной рванине.

Майя хотела видеть, каким он может быть, когда его не видит никто. И она знала, что это – слишком личное, чтобы он сам захотел делиться с ней. Сама идея такого подглядывания будоражила ее воображение, заставляя вжиматься в подушку и имитировать ровное дыхание спящей.

Вдох. Выдох. Вдох…

Это было нечестно, но ей нравилось наблюдать за тем, как он маячит у плиты, сверкая голой спиной.

Она поняла, что сюрприза не будет, когда он ехидно фыркнул, не оборачиваясь. Тем не менее, девушка обхватила его за пояс, прижимаясь грудью к его спине, целуя между лопаток.

– Привет, Симме. К тебе можно?

– Нужно. Обвариться не очково было? Мог психануть и развернуться с джезвой в руке.

– Плеснул бы?

– А то! Скажи мне, ты стоишь позади меня голой?

– Совершенно.

– Ебануться… В ванной висит халат. Он мой собственный, если что. Можешь надеть его.

Пробежавшись пальцами вверх по жесткому прессу Саймона, Майя нащупала теплое металлическое колечко, продетое в его правый сосок.

– Спасибо.

– Не за что. И не копайся там… Кофе почти сварился, а мне нужны руки, чтобы выпить.