Стокгольмский синдром

Красивый.

Чокнутый.

Они курили молча, затягиваясь по очереди, но все это время она смотрела в его лицо, пытаясь понять, почему теперь, когда она уже все о нем поняла, ее снова накрывает желание дать ему в любой форме, которую он предложит?

– Ты охуевшая, Майя, – лаконично изрек он, возвращая ей сигарету, высосанную почти до фильтра. Затушив ее о край стола, Майя искоса посмотрела на Саймона. – Но такие вот девчонки и есть самая соль земли. Не надо смотреть на меня так, будто мы с тобой еще не трахались.

Это по-жести…

– Забей. Как я на тебя смотрю – теперь только мое дело.

– Не расстраивай Папочку, детка. Ты забыла кончить… И меня это бесит, по правде говоря.

– Проблема не в тебе, Саймон.

– Симме, – он взял ее за подбородок, касаясь большим пальцем чуть припухших губ с болезненной отметиной от его укуса. – Говори так. У тебя хорошо получается, меня до кишок пробирает.

– Симме, все чудесно, но…

– Тогда поехали ко мне, – его ладонь шершаво прошлась по ее бедру, разглаживая резинку чулка, соскальзывая на внутреннюю сторону.

Это прикосновение заставило тлеющие угли желания вспыхнуть с новой силой.

Майя почему-то представила, как под утро ее труп обнаружат на одной из стокгольмских помоек с этим вот дивно счастливым выражением лица. Интересно, что на ней будет надето? В какой газете об этом напишут?

И главное – будут ли зубы на месте?

Она никогда не совершала опрометчивых поступков.

Даже уроки в школе ни разу не прогуляла. Единственной вредной привычкой фрекен Нордин было курение в особо эмоциональные моменты, а увлечением – музыка. Но сейчас ей хотелось совершить что-то безумное.

Что-то, отчего ее покойная мать перевернулась бы в гробу.

– Поехали к тебе, Симме…

Натягивая его майку вместо своего дурацкого платья, она надеялась, что у него найдется чего-нибудь покрепче лимонада для дезинфекции ее душевных ран.

2.

 Ночь, химия, магия

Никогда еще фрекен Нордин не ездила по ночному Стокгольму на мотоцикле, обхватив ногами практически незнакомого парня. Ветер, забиравшийся под ее пальто, впивался в едва прикрытое тело ледяными пальцами, больно щипая и забираясь чуть ли не в душу.

Карман приятно оттягивал тот самый кастет.

Она его заслужила.

Шипы на куртке Саймона ощутимо впивались в ее щеку, но девушка обнимала его нежно, как обнимают любимого.