Шутка Джона Китса

Когда и  добр, и нежен кроткий взгляд,

Тогда моя душа в преддверьях  рая;

Как  Колидор не буду знать преград,

Плыть, как Леандр, с ночной волной играя,

Согласен умереть сто раз подряд,

Твою любовь,  в сраженьях  добывая.

***

2 сонет

Легки ступни, зрачки, как бирюза;

Нежна рука, белы и  грудь, и  шея.

Хочу понять, что мне всего милее,

Смотрю, и разбегаются глаза.

Картины те прекраснее цветка,

Достойны и любви, и восхищенья,

Хотя, порой, рождаются сомненья

От мысли: Добродетель – так редка.

Как птичка, мысль гоню, хочу забыть,

Перед обедом в горле вечно сухо,

Стараюсь нёбо трижды увлажнить.

Голодная акула тешит брюхо,

А я, спешу твой голос уловить

На звук его, настраивая  ухо.

2 й сонет

Light feet, dark violet eyes, and parted hair;

Soft dimpled hands, white neck, and creamy breast,

Are things on which the dazzled senses rest

Till the fond, fixed eyes forget they stare.

From such fine pictures, heavens! I cannot dare

To turn my admiration, though unpossess'd

They be of what is worthy, – though not drest

In lovely modesty, and virtues rare.

Yet these I leave as thoughtless as a lark;

These lures I straight forget, – e'en ere I dine,

Or thrice my palate moisten: but when I mark

Such charms with mild intelligences shine,

My ear is open like a greedy shark,

To catch the tunings of a voice divine.

1й вариант

Белы, как сливки, руки, грудь и  шея,

Легка нога, зрачки, как бирюза,

Смотрю, и разбегаются глаза,

Я не пойму, что мне всего милее.

Исчезнешь с глаз, и облик твой бледнеет,

А восхищенье вянет,  как цветы;

Тускнеет обаянье красоты -

Хранить их вечно память не умеет.

И только голос твой всегда со мной,

Его мелодия мне услаждает уши;

Голодною акулою морской,

Я с жадностью настраиваю душу

В разлуке на одну волну с тобой,

Чтоб отыскать на море, и на суше.

***

3 сонет

Прекрасную, кто сможет позабыть ?

Кто от сладчайшей отказаться смеет?

Она, как снежно – белый агнец блеет,

И молит честь, невинной,  защитить.

Всевидящий, ты ждёшь ли  нас с дарами?

Не дай невинность подло  погубить,

Обманом девственную грудь пронзить,

Убив её жестокими руками.

От мыслей о красе спасенья нету,

Вот вижу осязаемой,  босой,

Она идёт к беседке, в час рассвета;

Цветы срывает  нежною рукой,

В глаза  мне, брызгая при этом,

Дрожащею серебряной росой.