Девочка-лёд

Почти правда, что уж там! Князев в свою очередь рассказывает о том, что в школе после дня рождения Беркута народу поубавилось, да и сам именинник явиться на уроки не соизволил.

«Устроили себе выходной, мажоры долбаные». Именно так выразился Даня. У которого, к слову, весьма состоятельная семья.

Да уж, догадываюсь я, где стараниями Романа сейчас отдыхает тот же Абрамов. Больница – название этому санаторию, судя по тому, что я видела в комнате и холле.

После трёх мы с Ульяной уже в зоомагазине.

Отказываться от смены – нерациональная идея и непозволительная роскошь. Отработать пять часов не так уж сложно. Во всяком случае, так мне раньше казалось.

Аллочка, поджимая губы, то и дело бросает на меня обеспокоенные взгляды. Не выдерживает и начинает шёпотом выдвигать свои версии. То меня избил мой мифический парень-доминант, то одноклассницы решили проучить, то на улице на меня напали хулиганы.

Успокаиваю Шевцову, чья фантазия не знает границ, активно посмеиваюсь и заверяю её в том, что во всём виноваты только моя неосторожность и рассеянность.

Мол подумаешь, поздоровалась с дверцей шкафчика, что ж из этого раздувать целый спектакль.

Шевцова, хоть и не блещет умом, в честности моих слов сомневается, но, к счастью, перестаёт играть в пытливого Шерлока Холмса. Благо, что не видит всего остального. Фирменная толстовка магазина очень удачно скрывает то, что нужно спрятать.

А вот с заведующей сложнее. Татьяна Андреевна – женщина проницательная.

Не думаю, что она поверила мне. И да, я уверена, что она непременно поговорит об этом с Элеонорой.

Последний час я еле стою на ногах. Когда заходим домой, первое, что озадачивает – запах котлет. Вот чего я не припомню уже не знаю с какого времени.

– Вернулись? – доносится голос матери. Трезвый голос матери. – Раздевайтесь и давайте сюда.

Она появляется в коридоре спустя минуту, нетерпеливо тянет меня за руку, очевидно, чтобы продемонстрировать плоды той деятельности, которую развела на кухне.

Ах, ну теперь понятно. Как это я забыла. Двенадцатое же.

– Добрый вечер, Валентина Алексеевна, – здороваюсь с тучной тётенькой, восседающей на двух стульях сразу.

– Здрасьте, здрасьте, – отвечает мне она, заполняя бумажки. – Присаживайся, Алёна. Рассказывай, как тут у вас дела.

– Всё хорошо, – отвечаю на автомате, когда ловлю тревожный взгляд матери. Она заметила здоровенный продольный фингал на моей рассечённой скуле.