Девочка-лёд

Отчего кожа покрывается мурашками.

– Вещи на кровати, – слышу я его резкий голос.

Стоит у окна в излюбленной позе. Опирается на подоконник. Руки в карманах. На нём уже мотоциклетный костюм и кроссовки.

– Одевайся. Домой отвезу.

Мне дважды повторять не надо. Это, пожалуй, самые желанные слова, которые я надеялась услышать от кого-нибудь сегодня. Плевать на его друзей, бессовестно издевавшихся надо мной. Плевать на него и его слова о моей стоимости. И даже на эти вещи, покоящиеся на идеально заправленном покрывале.

Его вещи, которые придётся надеть. Ведь мои, к сожалению, остались там в лесу.

– Отвернись! – командую сквозь зубы.

– Как-то поздно стесняться, – заявляет он, продолжая пялиться на меня в упор.

Один бог знает, как это выводит из себя.

– Да и к чёрту тебя! – хватаю одежду, с силой сжимая от досады губы.

Дрожащими пальцами натягиваю серый свитер на мокрый, спортивный бюстгальтер. Тону в нём, но тёплая, гладкая ткань приятно греет кожу, создавая иллюзию мнимого комфорта, а потому, всё, что мне остаётся – просто не думать о том, кому принадлежит этот свитер.

Не в белье ведь в конце концов ехать? Я итак сегодня перевыполнила программу сверкания неглиже на год вперёд.

Быстрыми, неловкими движениями надеваю спортивные брюки. Всё это время Беркутов сверлит меня своим морально давящим взором. Так и хочется подойти и врезать, но я думаю об Ульяне и о том, как сильно хочу её увидеть. Помогает.

Возвращаюсь за кедами в ванную. Обуваюсь. Беркут поднимает с тумбочки ключи и выходит из своей комнаты первым.

Я плетусь за ним, прожигая ненавидящим взглядом сквозную дыру в его спине. Век бы не видела ни этот источающий пафос дом, ни его комнату…

Замечаю на белом полу чьи-то зубы и кровь. Морщу нос. Отворачиваюсь и невольно вздрагиваю. Мы уже почти доходим до лестницы, но внезапно нас окликает мягкий, женский голос.

– Роман Александрович, можно вас на минуту, у нас тут проблема… – замолкает и косится на меня.

– На улице жди, – словно собаке прилетает мне команда.

Беркутов разворачивается на сто восемьдесят градусов и направляется в дальнее крыло. Там, выглядывая из-за двери, его ждёт весьма обеспокоенная на вид женщина средних лет. Прислуга? Учитывая, что на ней униформа – вполне вероятно.

Роман Александрович. Фыркаю. Прям коробит! Да кто он такой и чем заслужил подобное обращение от человека, который вдвое старше него?

– Там на полу надо прибрать, – бросает он ей через плечо.