Тайна двух фараонов

Учитель подошел к Митьке, нахмурился и, глядя исподлобья, сурово сказал:

– В следующий раз за такие вопросы дам тебе дополнительное штрафное задание на дом. И любому другому – тоже. История – предмет, к которому нужно относиться серьезно. Запомните это.

Сам Петрович относился серьезно не только к истории, но и вообще ко всему, поэтому никогда не улыбался. По крайней мере, Костя не помнил ни одной улыбки за все время, что он у них преподавал. Отчитав Митьку, Петрович отвернулся и в этот момент еле слышно пробубнил себе под нос:

– В истории возможно все, но кое-что лучше не знать, потому что знание это опасно для жизни.

Костя уставился на Петровича, который уже успел вернуться к своему столу. Он и вправду это сказал, или Косте послышалось? Нет, не послышалось: сам он не смог бы вообразить ничего подобного, да и не думал о таком никогда! Тело покрылось мурашками, и Костя прошептал последние слова учителя, едва шевеля губами: «Опасно для жизни».

– Чего ты там бормочешь? – спросил Митька, хохотнув и толкнув Костю локтем.

– Ты тоже это слышал? – совсем тихо проговорил Костя.

– Что «это»?

– Ну, то, что Петрович сейчас сказал. Про опасность и все такое.

– Ты чего? Какая еще опасность? Он что-то про свою историю брякнул, как всегда. И пригрозил мне дополнительной домашкой.

Костя не стал убеждать друга, что Петрович все-таки произнес эти странные и пугающие слова. Митька и так часто подшучивал над ним и рассказами о том, что он видел в чужих окнах.

А сейчас, наверное, подумает, что Костя и вовсе спятил!

Из школы Костя возвращался один – Митька пошел на стадион играть в футбол. Когда он был свободен, они иногда заходили к Косте, чтобы поиграть в стрелялки и квесты на приставке. Подойдя к дому с красными балконами, Костя остановился. Вспомнив загадочное окно, он снова покрылся мурашками. Как же страшно от одной мысли снова его увидеть! Даже не само окно, а узкую щель между шторами, которые до сих пор всегда были закрыты, а в этой щели – нечеловеческий глаз.

Нужно просто пойти другой дорогой, да и в школу завтра лучше идти по-другому. Завтра и всегда. Но ноги вдруг будто сами понесли его к тому дому, а он не мог их остановить. Мимо промелькнул один подъезд, другой, и вот Костя уже снова стоял напротив окна, которое не далее как утром так сильно его напугало. Он не хотел сюда идти, и уж тем более – подходить к окну.