Неподходящий жених

Я могла ломать дочь ради ее блага, но для собственного? Не решилась.

В итоге все устроилось славно. С Женей мы виделись по выходным, вместе проводили отпуск. Мы не надоедали друг другу, мы ждали нашего общения, скучали. К каждому свиданию, а ведь их были тысячи, наверное, накапливалось: у меня – это я расскажу ему, у него – это расскажу ей. После развода с женой Евгений как-то устроил быт, стирку-уборку-глажку. Я была счастливо лишена созерцания грязных мужских носков у кровати, пританцовывания с переполненным мочевым пузырем у туалета, где мужчины обожают устраивать читальный зал, мелких щетинок на раковине, которые они не смывают после бриться, чрезмерного алкогольного возбуждения вечером и утреннего злого похмелья – всего того, что замечаешь, что раздражает, когда проходит угар первой влюбленности.

Евгений Иванович, в свою очередь, не видел меня растрепой с головной болью, мымрой с предменструальным синдромом или просто хнычущей модницей, которой не удалось купить заветную сумочку. Не вникал в ежедневные проблемы воспитания юной леди в условиях развитого социализма, застоя, дикого капитализма и черт-знает-какой формации, когда все летело вверх тормашками.

Сашка, негодница, в последние каникулы перед одиннадцатым классом, когда мы вместе отдыхали в Турции, ничтоже сумяшеся, выслушав на пляже интереснейший рассказ Евгения Ивановича о параллельных сюжетах в мифах народов мира, спросила:

– Мама? Почему ты не вышла за Евгения Ивановича?

Поднялась и пошла к морю.

– Я не вышла? – икнув от возмущения, потеряв голос, просипела я в спину дочери.

Женя хохотнул и ласково погладил меня по руке. Мы смотрели, как движется моя дочь – практически обнаженная, две узкие полоски ткани не в счет. Бронзово-загорелая, стройная, пропорционально сложенная, точно ее тело высчитали и нарисовали на компьютере – ни сантиметра добавить или убавить. Вот она поднимает руки, чтобы собрать волосы в узел на затылке. При этом плавные перекатывание ягодиц, покачивание бедер сохраняют ритм, но к ним добавляется легкое напряжение мышц рук и талии.

Невозможно оторвать глаз и скрыть восхищения. Так думает весь пляж.

– Она ведь еще и умная, – говорю я Жене.

– Конечно, – легко соглашается он.

Его интонации я знаю наперечет. «Конечно» подразумевало «но». У Жени великолепное чувство юмора, подчас настолько парадоксальное, что я не могу разгадать вторую часть шутки.

– Конечно, но? – спрашиваю я.

– У бегемота плохое зрение.

– При чем здесь бегемот? – возмущаюсь.