Эффект Лазаря

– Очень жаль, что только по магазинам! – говорю сварливым голосом. – Потом не жалуйся, что она хочет вдеть кольцо в нос.

Принимаю душ. Завтракаю. Проверяю календарь: осталось семнадцать дней, на предыдущем дне ставлю крестик.

Еду на работу.

«Вот я с тобой! Как эта ночь нежна…»

Дальше текст стихотворения вообще не просматривается в импрессионистической мешанине пятен. Мне виделось в ней что-то вроде медной узорной пуговицы от форменной одежды, но сегодня разглядела: не пуговица это никакая, а брызгалка от лейки.

Лейка странной формы, вырастает она из какой-то непонятной массы, частью которой является стоящий в ней букет сирени!

И вдруг за разглядыванием постера мне приходит в голову, что среди вчерашнего странного спектакля с фотографиями, который я себе устроила, проскочила искра, возникло некое подобие истины, и связано это с тетей Ниной. Она сказала, что я сама все знаю, и спешить не надо. Видимо, у меня еще есть время.

Генька заговорщицки сообщает:

– Знаешь, я начала писать сказки.

Так, приехали. Новая гениальная идея. Надеюсь, не столь зловредная, как предпоследняя – занятие декупажем. Она обляпала всю квартиру лаками, красками и обклеила картинками, вырезанными из салфеток – цветочками, овощами и фруктами, пастушками вкупе с пасту?шками, новогодними елками и зверятами, все это украшало разделочные доски, стеклянные и жестяные банки, тарелки, кружки, пустые и наполненные бутылки, а также табуретки, стулья, тумбочки, даже очешник Гения и, что самое обидное, старинный буфет.

Мебель в конце концов пришлось заменить. Художественно оформленная в технике декупажа, она перекочевала на дачу и к нам в офис, а фамильный буфет с фронтончиком, колонками и дверками с фигурными стеклышками мы с Гениями отскабливали бритвами, потом красили мебельным лаком цвета махагон, «имитирующим красное дерево и обладающим декоративными свойствами», как было написано на этикетке. Декоративные свойства проявились в пятнистости, мы стали снимать лак при помощи химии, от которой Гений покрылся сыпью, и его пришлось отстранить от работы.

Чтобы спасти буфет, решено было его покрасить. Красили акриловой краской, причем, несмотря на мое сопротивление и непротивление Гения, колонки, фасочки и резные штучки обрели розовый цвет, а основные поверхности – свекольный. Зрелище получилось не для слабонервных. Тогда поверх розового и свекольного мы покрыли буфет черной краской.