Куда улетают ангелы

– Ты ведь вначале с некоторой опаской отнеслась ко мне?

– Ты что!.. – поспешила отказаться та, которая вначале отнеслась к нему с некоторой опаской. – Просто вы другие… Для меня – как инопланетяне…

– Это не совсем так. Просто в шкуре медведя – принц. Вернее, принцесса. Она же не виновата. Что ее заколдовали. Вот тебе нравятся женщины?

– В каком смысле? – переспросила я, хотя поняла, что он имеет в виду. – Нет, не нравятся.

– И мне в этом смысле – не нравятся. Вот и все. А в других смыслах – нравятся.

– Слушай… А все-таки, как же ты играешь? Тебе не противно – на сцене, перед камерой?

– М-м-м… Не противно, нет, но бывает сложно. Я играю это. В это. На самом деле играю. Не живу, не проживаю, вопреки нашей знаменитой школе. Хотя… Не знаю… Ой, не люблю теоретических разговоров об этом…

– Не надо, не надо! – поспешила остановить его я. – Я тоже очень боюсь думать – как оно происходит – почему то пишется, то не пишется. То невозможно остановить слова, мысли, а иногда – не знаю, ничего не знаю ни о ком, ни о чем… Что писать? Зачем?

– А двадцать страниц в день?

– Только по приказу, на работе.

– То есть как – всё?

Я не успела ответить, как к столу вернулась страшно довольная Варька.

– Мам, там, знаешь, кто наверху стоит?

– Он живой, имей в виду, – тихо сказал Женька, не глядя на нее.

– Жи-вой? А я-то… его трогала… Ой, мам… – Варька затряслась.

– А кто живой, Жень? Крокодил?

– Нет, крокодил – вон, в аквариуме, а там, наверху… – Женькины глаза вдруг стали огромными, как Варины.

– Мама… я его потрогала, а вдруг бы он мне руку откусил… – Варька прижалась ко мне. А я подумала, что иногда забываю, какая же она еще маленькая.

Девочка, растущая только с мамой, часто – наверняка не только у меня – становится ее подружкой, совсем не по возрасту. И с трех-четырех лет знает о месячных или о том, как папа спит с другими тетями. Хотя, может быть, дело не в составе семьи, а невозможности утаить что-то от ребенка на крохотном кусочке бетонной плиты площадью тридцать квадратных метров, где мы вдвоем толчемся с утра до вечера.

– Мам, а почему, когда мы к нему приезжаем домой или на дачу, он спит один, в своей комнате, а когда нас нет, то он спит с другими тетями? Я слышала, как Неля говорила: «И пусть он с ней спит! Это ненадолго». Он боится один спать, да? – однажды спросила меня Варя в возрасте пяти лет.