Призвание – писатель. Том 2

 – Впрочем, учитывая ваши боевые заслуги, вашу верность присяге и неукоснительное соблюдение устава, я, несмотря ни на что, – он особенно выделил эту фразу, – решил перевести вас из действующей армии и включить в число солдат, занимающихся патрулированием Белого Павильона…

У Сергея отлегло от сердца. «Господи, боже ты мой, – подумал он, – ну и напугал же ты меня, старый пердун».

– Приказ о вашем переводе и зачислении в штат охранного корпуса уже готов. С завтрашнего утра вы поступаете под непосредственное командование капитана Трухина.

– Служу! Великому!! Легиону!!! – проорал Сергей, вскакивая и вытягиваясь по струнке. – Разрешите идти?

– Идите, – снисходительно хмыкнул командор.

Сергей подхватил свою папку и торжественным шагом, как предписывал в подобных случаях «Кодекс Чести», направился к выходу. «Ах ты, старая скотина, – ликовал внутри него кто-то, – что же ты мне с самого-то начала мозги канифолил?!»

– Да, и еще, – окликнул его командор, когда Сергей уже почти схватился за дверную ручку.

– Так точно, – кивнул Сергей и поспешил выйти из кабинета.

Он надеялся, что командор не успел заметить перемену, происшедшую в выражении его лица.

– О-хо-хо… – пробормотал он в приемной, бегом устремляясь к выходу.

Ему совсем не хотелось встречаться в эту минуту взглядом со Степанцовым.

Ночью в казарме он долго не мог заснуть. С одной стороны, как будто все обошлось, но с другой… Вечером разнесся слух, что ефрейтор Халупа разжалован и отправлен рядовым в заградительный батальон. Что приключилось со Зверевым, Сергей не знал, но смутно догадывался. Разговор с командором не давал ему покоя. Он ворочался с боку на бок. Зачисление в патрульный отряд, конечно, престижно, однако… Командор совершенно ясно и недвусмысленно давал понять, что еще хотя бы одна провинность, еще хотя бы одно неосторожное слово, и… Ладно, если просто разжалуют, как Халупу, а что, если нет?.

«…Свободен тот, в чьих руках сосредоточена сила…»

Сергей откинул одеяло и сел, поставив ноги на холодный пол. Вот сволочь! Да ведь эта старая дряблая задница на полном серьезе считает себя Господом Богом, которому все дозволено и все подвластно.