Призвание – писатель. Том 2

 – Может, сыграем? Вам не надоела еще эта тягомотина?

Гитара смолкла, несколько пар удивленных глаз уставились на него. Сергей крутанул барабан, вытряхнул на ладонь все шесть патронов и, выбрав один, загнал его обратно.

– Посмотрим, кто у нас тут самый везучий, а? – Не глядя провернув барабан несколько раз, он предложил оружие одному из парней: – На, покажи, на что ты способен.

Парень инстинктивно протянул к револьверу руку, но тут же отдернул ее обратно:

– Ты чё, чувак! Совсем крыша поехала?

– Может, ты? – Сергей предложил револьвер другому.

– Макс, ты кого это привел?

– Что, кишка тонка? – Сергей взвел курок. – Страшно, да?

Он резким движением приставил ствол к виску и нажал на спусковой крючок. Толпа охнула, однако выстрела не последовало. Сергей рассмеялся.

– Вот видишь, – сказал он, обращаясь к Максу, – мне не повезло. Может, ты?

Макс отрицательно покачал головой.

– Что?! Тоже струхнул? – Сергей снова нажал на спуск.

– Вот черт, не мой сегодня день!

Он с остервенением сделал еще три попытки подряд, но и на этот раз револьвер молчал, упорно не желая вступать со своим хозяином в осмысленный диалог.

– Ну надо же, – произнес Сергей, нажимая на спуск в шестой раз, – а говорят, дуракам должно везти…

…Он долго находился в темноте, безмолвии и невесомости. Он сознавал свое «Я», сознавал, что существует, но ничего не мог предпринять.

…непроявленность…

Он одновременно и был, и не был. Вернее, он – был, а ни вокруг него, ни внутри ничего не было.

…Первым начал возвращаться слух. Негромкое жужжание, странный шелест и то ли завывание ветра, то ли отдаленный плеск волн. Потом он почувствовал, как ноги его коснулись чего-то твердого. Возвратилась привычная тяжесть, однако теперь она оказалась намного меньше обычного. В голове засуетились мысли, а перед глазами замелькали разноцветные огоньки. Темнота немного рассеялась, и он обнаружил, что находится посреди громадного зала.

– Приветствую тебя, Живая Искра, – услышал он за своей спиной насмешливый голос.

Бахур обернулся. На него смотрел проводник. В поношенном пестром балахоне, он стоял, привалившись спиной к одной из колонн, и небрежно поигрывал кадуцеем.

– Кокаб?! – Бахур не верил собственным глазам.