Идегей. Татарский народный эпос

Шёл в горах – поднимался прах,

Впадина возникала в горах.

В одиннадцать лет словотворцем стал,

За бедных людей ратоборцем стал.

Мужем стал он в двенадцать лет,

Во всём народе славен был

И Алпамышу равен был.

И тогда Идегей сказал:

«Мужем я стал, – поддержу народ,

Ибо я для народа – оплот, —

Земли коснулся затылок мой.

Да видит народ от меня добро.

Седой отец меня воспитал, —

Да видит отец от меня добро!»

За табуном следил он в горах,

Был чабаном на сочных лугах.

С ягнятами он степью ходил.

На теле отрепья носил.

Удивлялись его уму,

Воздавали почёт ему.

Безлошадному был он конём.

Заблудившемуся – путём.

Был он жаждущему – питьём.

Был он страждущему – врачом.

Одинокому был он мечом.

Посохом для пешехода он был.

Опорою для народа он был.

В четырнадцать – мудрости был сосуд:

Четырнадцать запутанных тяжб

Разрешил его правый суд.

И тогда хитроумный Кин-Джанбай,

Седой, многодумный Кин-Джанбай,

Шесть изо рта выпускавший письмен[16 - То есть говоривший на шести языках.

Шесть понимавший чуждых племён, —

Колено, придя, пред ним преклонил!

В пятнадцать лет созвал Идегей

Девяносто сыновей

Девяностоглавой орды.

Молвил: «Вступим в борьбу сейчас.

Если я одолею вас, —

Стану я над вами главой.

Одолеет меня один из вас, —

Станет он главой надо мной!

Идегей, сказав так,

Свой простой снял кушак,

Как знамя, над площадью вознёс.

Начал борьбу Идегей.

Девяносто сыновей

Одолеть его не могли,

Всех Идегей одолел.

Побеждённым он повелел

Снять одежды, в кучу сложить,

И речь такую повёл:

«Это – Токтамыша престол.

Я сяду, вы будете мне служить».

И потом сказал Идегей:

«Тот, кто скачет среди травы,

Кажется, – хан Токтамыш.

Не склоните пред ним головы.

Если «салям»[17 - Салям – приветственное слово у татар.

Первыми не говорите «салям».

Вот на сивом коне Токтамыш

Показался вдалеке.

Сокол на седельной луке.

А вокруг степная тишь.

Подъехал он к айдале[18 - Айдала – открытое место в степи; дикое поле.].

Увидал, подъезжая, ребят —

Девяносто их, а один

Восседает, как господин.

Он подъехал – они молчат,

Саляма не говорят,

Не склоняют пред ним головы,

Не ложатся среди травы.