Астра

Андрей думал о ящике золота

Маме с папой – квартиру (они жили у злого деда Кирилла),

себе – новый велик.

Ромка хотел просто уйти под землю.

На его коже жили белые черви шрамов

От ударов резиновым шлангом

И голубые медузы

Отчимова вазелинового абьюза.

Но тогда мы об этом не знали.

Никто не пришёл, мы зевали,

Чёрное солнце стало цвета

Новорожденной стали.

Мы заснули и долго спали.

Я проснулся один на всём лесном свете.

Ромку давно съели белые черви

В камере обскуре тюремной.

Андрей рухнул сосной корабельной

После скандала с бывшей

женой о делёжке квартиры.

А я все лежу в сирени на своём участке фронтира

С лицом Шерлока Холмса

И с оптикой Карла Цейса

И жду, что кто-то всё же вернётся

К пещере Лейхтвейса.

Промысел

Борис Семёнович, наш Генеральный,

Любил разглагольствовать,

Полулёжа в курилке,

В своём персональном кресле,

И горе тому, кто присел бы на краешек,

Даже и в нерабочее время,

Так вот, Бор Семёныч,

Так мы его называли,

Он типа хмурился,

Но очень любил это прозвище,

Намекавшее на величие разума

И столь желанную премию,

Что было совсем нереальным

Развитием нашей

Законспирированной тёмной истории,

И он понимал это,

Почему снова начал курить,

Будто отринув тщеславие,

Похоронив цель полёта,

Просто делая вид, что ещё что-то может,

Хотя его мёртвого мозга

Хватало только сказать:

«Цель человечества, парубки, —

Собрать, сконструировать Бога,

Чтобы этот искусственный Бог

Заглянул во все дыры Вселенной,

Во все щели нашего подсознания

И обнаружил или не обнаружил,

Бога естественного,

Бога нашей безнадёжной надежды».

Я не курил тогда, но посещал курилку.

Это как клуб для британского джентльмена.

Место лучших научных решений.

Сизый рай.

Провонявшие вещи.

Я ненавидел и изводил половину зарплаты

На средства для стирки

На освежители воздуха

На одеколоны с запахом свежего сена.

У меня никогда не было девушки,

Да и женщину по себе я ещё не встретил.

Я проживал в самом лучшем мире

Экспериментов, теорий и междометий.

К лету тысяча девятьсот девяностого

Мы подошли с показателями

Восемьдесят восьмого,

То есть, стояли на месте.

Получали данные радиотелескопов,

Расшифровывали скопом

Древних этрусков и финикиян,

Когда нам сообщили, что у киевлян

Получилось собрать алгоритм Провидения,

И всё готово к испытанию на мышах.