Одна-одинешенька

 – Ни у тебя, ни у меня нет ни гроша за душой, и, прежде чем брать к себе этих детей, надо узнать, есть ли у них что-нибудь. Кроме того, у меня вовсе нет охоты разыгрывать из себя отца семейства. Я еще так молод, что мне, право, рано брать на себя такую роль.

– Но не ты ли писал мне, что ни за что не хочешь оставаться больше в Штутгарте и что для карьеры тебе необходимо жить во Франции? – возразила Шарлотта.

– Да, для того чтобы получить университетский диплом. Живя в Германии, я в свободное от уроков время уже начал сам заниматься математикой.

Для того же, чтобы заниматься далее, мне необходимо посещать лекции в Парижском университете. Но все это одни несбыточные мечты: откуда взять денег и на то, чтобы жить, и на плату за слушание лекций?

Шарлотта задумалась.

– А разве ты не мог бы получить стипендию? – сказала она. – Я слышала, что они выдаются по конкурсному экзамену. А я бы стала давать частные уроки музыки и французского языка, кроме того, постаралась бы делать переводы с английского.

Живя крайне скромно и экономно, мы, я уверена, могли бы сводить концы с концами, и к тому же всегда были бы вместе.

Шарлотта всегда отличалась сообразительностью. Живя у миссис Ватсон, молодая девушка находилась в полном подчинении, и потому ей ни в чем нельзя было проявить инициативы. Но, будучи от природы очень сметливой и энергичной, она сумела бы выйти из любого положения. По странной иронии судьбы, эта хрупкая молодая девушка обладала чисто мужскими качествами: замечательной энергией и силой воли; высокий же, широкоплечий, с виду мужественный молодой человек, – наоборот, был малодушен, нерешителен и труслив.

Видя, что брат ничего не отвечает, Шарлотта продолжала:

– Человек с математическим образованием может сделать прекрасную карьеру, и ты мог бы далеко пойти.

Гаспар пожал плечами.

– Откровенно говоря, я терпеть не могу математику, и у меня к ней нет никаких способностей, так что на этом поприще я больших высот не достигну.

Шарлотту при ее прямоте до такой степени поразили эти слова, что она с удивлением воскликнула:

– Боже мой, да как же можно заниматься тем, к чему не чувствуешь ни малейшего призвания?! В таком случае почему бы тебе не заняться каким-нибудь другим предметом?

– Да не все ли равно, чем заниматься! – сказал Гаспар, махнув рукой.

 – Я всегда говорил, что родился неудачником, и знаю, что никогда ни в чем не буду иметь успеха.

– Полно, Гаспар! Зачем говорить такие вещи?! – возмутилась Шарлотта.