Одна-одинешенька

О! Она сумеет взять себя в руки, сумеет скрыть свое горе от равнодушных взоров!

– Продолжайте, пожалуйста, я вас слушаю, – сказала несчастная девушка как можно спокойнее.

– Вот письмо нотариуса, – проговорила миссис Ватсон. – Одновременно с вами он сообщил о постигшем вас горе и вашему брату, Гаспару, который, наверное, через несколько дней приедет в Париж. Что вы думаете делать до его приезда?

– Право, не знаю! – едва слышно ответила Шарлотта.

Из глаз у нее теперь так и текли слезы.

– У вас есть какие-нибудь родственники во Франции? – продолжала расспрашивать миссис Ватсон.

– Нет, никого! – ответила молодая девушка. – У моего покойного отца были двоюродные братья, жившие в Германии, но все отношения с ними у нас ограничивались только тем, что мы, бывало, писали друг другу раз в год. Есть у меня еще крестный отец, но он больше не живет в Париже… К тому же он никогда не питал особенной нежности ко мне… Да, у меня положительно никого нет из близких, теперь я совсем одна-одинешенька! – грустно прибавила она.

– В таком случае вам лучше всего подождать, пока сюда приедет ваш старший брат, и посоветоваться с ним, как быть. Теперь, значит, он – глава семьи. А остались ли после вашей матери и отчима какие-нибудь средства?

Этот щекотливый вопрос, произнесенный так неделикатно, крайне оскорбил самолюбивую девушку.

– Я, право, не знаю, мадам! – довольно резко ответила она. – По этому поводу я действительно не могу дать вам никаких сведений.

– Вероятнее всего, что у них ничего не было! – заметила миссис Ватсон, довольная тем, что ей удалось задеть девушку за живое. – Будь у ваших родителей хоть что-нибудь, они, уж наверное, не бросили бы вас здесь одну!

О, злое создание! Как она умела издеваться над людьми! Как умела растравлять чужие раны! Да уж, действительно, надо было или совсем не любить своей дочери, или настолько нуждаться, чтобы решиться отдать молодую девушку в лапы миссис Ватсон!

– Может быть, они застраховали свою жизнь или, может быть, детям полагается какая-нибудь пенсия после отца? – продолжала допытываться содержательница пансиона.

– Я не видела только последнего, – ответила Шарлотта.