Песок и золото. Повесть, рассказы

В расчет можно было не брать крепко спавшего на столе трудоголика и «золотое перо» Борткова. На стенах висели картины, отливая печальным холодом. Из распахнутых ящиков у двери выглядывало бутафорское военное снаряжение, видимо, для реконструкций – торчали сабли, мечи, топоры, булавы. Отдельно лежали железные шлемы со сбитыми наносниками. От длящегося безделья Гортов примерил на себя кольчугу, оказавшуюся невесомой. Отдельно от всех в корзине лежал боевой топор с черным лезвием. Гортов потянулся было к нему, но тут в дверь постучали и вошли двое, певец Северцев и знакомый Гортову лобастый неразговорчивый человек.

Северцев, в куртке со шнурами и шелковой красной рубахе, расстегнутой почти на все пуговицы, вошел развинченной звездной походкой, и, взглянув на Гортова, так и оставшегося в кольчуге, спросил: «Как жизнь, братишка?».

Гортов из-за своей кольчуги совсем растерялся и стал лепетать, из-за чего Северцев поскучнел, зевнул, отошел.

– Я тут должен давать интервью…

– Мы уже дали! – вдруг бодро воскликнул Бортков, с распахнутыми живыми глазами.

– Что ж, хорошо, – Северцев от него отпрянул, описал маленький круг в центре комнаты, не понимая, что делать с собою. Человек со лбом встал на изготовке в углу, косясь в сторону.

– А где Порошин? – спросил Северцев, найдя себе место у подоконника.

– Он очень болеет, – Бортков гневно моргнул Гортову, попытавшемуся что-то сказать.

– Наберите его, – сказал лобастый. Гортов впервые услышал его голос: он оказался высоким, словно разбитым вдребезги.

– Ну это не обязательно, а впрочем… – Северцев не договорил, взял со стола малахитовую пепельницу, стал крутить. За окном о чем-то бурно захохотали.

Гортов набрал.

– На громкую связь, – велел, шевельнувшись, лоб.

– Д-да, кто это? – послышался порошинский голос, тихий и ошалелый.

– Тут зашел Северцев и спрашивает, когда тебя ждать, – сказал Гортов.

– Никогда! Никогда не ждать! – с неожиданной злобой воспрянул Порошин. – А Северцев твой… Знаешь, что: пусть отсасывает! Вот прямо передай ему, чтоб сосал!.. Соси, Сеня! – прокричал он, вероятно, сложив вокруг рта руки трубочкой. – …Или, хочешь, я ему сам передам?.. – хромая на каждый слог, продолжал Порошин.

– Это ни к чему, – сказал отчетливо слышавший Северцев.