Не только на Рождество

Он стоит в дверях, скрестив руки на груди; на его лице – легкое замешательство, но тон несколько покровительственный. Даже боковым зрением я могу различить его грубоватую притягательность: волнистые волосы, сильный подбородок, мускулистые предплечья. Не писаный красавец, конечно, но определенно из тех, кого Шан называет мачо.

– Тут нужны четыре ноги, – продолжает он. – Иначе центробежная сила начинает работать против вас.

Я смущенно поднимаюсь с пола, отряхиваясь от налипшей соломы, и бросаю взгляд на кончики пальцев, перепачканные кровью с уха.

– Физика никогда не была моим любимым школьным предметом. – Я сжимаю пальцы в кулак, скрывая следы крови. Мачо подходит ко мне. Через плечо у него перекинут рюкзак.

– Видимо, в ЛСМП[17 - Факультативная программа личного, социального и медицинского просвещения в британских школах.] вы тоже не были сильны, – говорит он. – Или, может, просто прогуливали занятия по здравому смыслу?

Ничего себе. Парень прямо-таки излучает презрение. Я упрямо вскидываю голову.

– Понятия не имела, что это задумано не для людей, – с некоторым вызовом отвечаю я.

– Заметно, – бросает он. – Вы собирались испытать и эти? – Он кивает на ряды гигантских пластмассовых обручей, установленных на приподнятых деревянных подставках. Я одариваю его самой хладнокровной из улыбок.

– Я никогда не прыгаю через обручи. – У нас своего рода патовая ситуация, во время которой я не могу не заметить, что глаза у него необычного голубого оттенка.

– Вам повезло, что вы не раскроили себе череп, – говорит он.

Опять я и моя чертова удача!

– Да что вы говорите? – Вообще-то я подозреваю, что раскроила-таки ухо, потому что оно чертовски болит. Надеюсь, под волосами это не заметно.

– Позвольте мне взглянуть. – Он сбрасывает рюкзак на землю и делает шаг вперед. Прежде чем я успеваю возразить, он тянется к моему подбородку и слегка поворачивает его в сторону, хмурясь при виде синяков, полученных при взрыве. – Ух ты! Это свежие? – Судя по всему, он более чем озадачен.

– Э-э… нет. Это старая история. Уверена, что со мной все в порядке, – говорю я, когда он приподнимает мои волосы.

– Ага. Вы повредили ухо. Порез неглубокий, но его нужно обработать, – продолжает он в манере, которая кажется слишком компетентной. Он наклоняется и расстегивает рюкзак, роется внутри и достает пару пакетиков с бинтами и пузырек с физиологическим раствором. Он снова тянется к моему подбородку, резко поворачивая голову набок.