Вкус Амарулы

Дорога – одна, по обратным билетам, в Россию. А в России было всё продано – квартиры, машина, ценные меховые вещи. ВСЁ! Да и наше ВСЁ было не очень шоколадное. Две квартиры на Севере, автомобиль-восьмёрка. И после покупки билетов, оформления новых паспортов и виз, поездки к родственникам и проживания в Москве около шести месяцев от этого осталось ВСЕГО 500 американских долларов. Не сильно густо, но сильно рискованно.

В студии объявили трехминутный перерыв

В голове Даши мелькали ускоренные кадры прошлых лет, а точнее, начало всех их совместных начал.

Память распахнулась, и она на мгновение утонула в своих мыслях.

У Дарьи это был второй брак. После душевных терзаний, наперекор лавине людских пересудов, Даша и Матвей соединяют свои судьбы, вливаются в один медальон, и крышечка закрывается. У Матвея в первом браке двое детей – мальчик и девочка, а у Даши – дочь Лена. Молва в городе наполнялась красноречивым молчанием, и в каждом втором взгляде читалось: «Увела из семьи…» А она не уводила, она любила.

Их сердца стучали в одном ритме. В ритме любви, в ритме слияния их чувств. И этот ритм победил понимание здравого смысла. Разум отступил. Но накипь бурлящих вокруг настроений ложкой дёгтя проникала в их жизнь. Оставаться в этом кипении выплесков было невыносимо.

Лену, на свой страх и риск, Дарья и Матвей взяли с собой в ЮАР. Дарья и мысли не могла допустить оставить 17-летнюю девочку в России. Дети Матвея остались со своей матерью в России, в Петербурге.

Из Москвы в Хараре мы летели через Дели. Одеты были красиво – жили на Севере, и «северные, длинные рубли» позволяли себя тратить на красивые вещи. Глядя на прилично выглядевшую семью, стюардесса предложила Даше купить из передвижного «Duty Free» французские духи за 50 долларов; она и представить не могла, что это десятая часть их кошелька. Объявили плановую посадку – все пассажиры должны пройти в транзитную зону аэропорта. Матвей перед выходом спрятал под пластмассовую шторку иллюминатора булочки, масло и сыр, оставшиеся от предложенного в самолёте ужина, – хотел с собой взять, чтобы доллары на перекусы не тратить.

Когда мы вернулись, шторки были подняты, и, конечно же, наша провизия была изъята. Можно было представить, как смеялась стюардесса. Или, наоборот, подумала: «Духи не могут позволить, на булках экономят, а всё туда же…».

Полёт продолжался, мы летели на Хараре. Через семь часов самолёт пошел на снижение.