Обнять необъятное. Избранные произведения

О времени, предшествовавшем появлению Козьмы Пруткова, Тургенев вспоминал: «…Явилась целая фаланга людей, бесспорно даровитых, но на даровитости которых лежал общий отпечаток риторики, внешности, соответствующей той великой, но чисто внешней силе, которой они служили отголоском. Люди эти явились и в поэзии, и в живописи, и в журналистике, даже на театральной сцене… Что было шума и грома!»

Он называет имена этой «ложно-величавой школы» – Марлинского, Кукольника, Загоскина, Бенедиктова, Брюллова, Каратыгина…

На хладных людей я вулканом дохну,

Кипящею лавой нахлыну…

Эти бенедиктовские стихи воспринимаются как водораздел между романтизмом Пушкина и нелепостями Козьмы Пруткова.

Творчество Пруткова не понять в отрыве от сложной литературной борьбы, которая, в свою очередь, была отражением общественных отношений. В нем часто обыгрывалось славянофильство. Несмотря на прекрасные личные отношения с представителями этого направления русской духовной жизни, А. К. Толстой никак не идеализировал допетровскую Русь и даже писал: «Я в душе западник и ненавижу московский период», отдавая свои симпатии периоду, предшествовавшему монголо-татарскому игу.

В пятидесятые годы XIX века журнал «Современник» печатал произведения лучших русских литераторов – Тургенева, Григоровича, Боткина, Дружинина, Писемского, Тютчева, А. Толстого, Фета… В тот период дебютировали Гончаров и Лев Толстой. И наконец, Козьма Прутков.

Имена его создателей встречаются среди гостей на знаменитых обедах в кругу «Современника», где умели ценить шутку, сыпали эпиграммами и остротами.

После 1854 года Козьма Прутков замолк на несколько лет. В жизнь его создателей вошла война и другие события, не располагавшие к веселым занятиям… Новые произведения Козьмы Пруткова появились лишь в 1860 году на страницах «Свистка», сатирического приложения к журналу «Современник». Своим возрождением вымышленный поэт обязан Владимиру Жемчужникову, который поддерживал тесные связи с редакцией журнала и, судя по материалам жандармских наблюдений, нередко бывал у Чернышевского.

Первые семь стихотворений и басен в былом духе печатались под общим названием «Пух и Перья» , которое было заимствовано с вывески над складом какого-то немца, обитавшего на Васильевском острове. Добролюбов написал напутствие к этой публикации, подчеркнув, что Козьма Прутков чужд общественных вопросов и претендует лишь на звучность и остроумие в своих произведениях.