Росгальда

 – Пьер, поди вымой руки!

– У меня новость, – начал художник, протягивая ей письмо друга. – Отто приезжает на днях и, я надеюсь, пробудет здесь довольно долго. Ты ничего не имеешь против?

– Господин Буркгардт может занять обе комнаты внизу, там ему никто не будет мешать, и он сможет уходить и приходить, когда захочет.

– Да, это хорошо.

– Я думала, он приедет гораздо позже, – нерешительно сказала она.

– Он выехал раньше, я тоже ничего не знал об этом до сегодняшнего дня. Ну, тем лучше.

– Теперь выйдет, что он будет здесь в одно время с Альбертом.

При произнесении имени сына легкий проблеск радости сразу исчез с лица Верагута, и голос его сделался холоден.

– Что такое с Альбертом? – нервно воскликнул он. – Ведь он собирался сделать с товарищем прогулку в Тироль!

– Я не хотела говорить тебе этого раньше, чем необходимо. Его товарища пригласили родственники, и он отказался от прогулки. Альберт приедет, как только начнутся каникулы.

– И пробудет все время здесь?

– Я думаю, да.

Я могла бы уехать с ним на несколько недель, но это было бы неудобно для тебя.

– Почему? Я взял бы Пьера к себе.

Фрау Верагут пожала плечами.

– Пожалуйста, не начинай опять об этом! Ты знаешь, я не могу оставить здесь Пьера одного.

Художник вышел из себя.

– Одного! – резко воскликнул он. – Он не один, когда он у меня.

– Я не могу оставить его здесь и не хочу. Спорить об этом совершенно излишне.

– Да, конечно, ты не хочешь!

Он замолчал, так кап вернулся Пьер, и все сели за стол.

Мальчик сидел между обоими родителями, такими чужими друг другу, и оба ухаживали за ним и развлекали его, как делали это всегда, а отец старался затянуть обед как можно дольше, так как потом мальчик оставался у матери, и было сомнительно, придет ли он еще раз сегодня в мастерскую.

II

Роберт сидел в маленькой комнатке рядом с мастерской и мыл палитру и кисти. На пороге открытой двери показался Пьер. Он остановился и стал смотреть.

– Грязная работа, – после короткого раздумья заявил он.

 – Вообще рисовать очень хорошо, но я ни за что не хотел бы быть художником.

– Ну, ты еще подумай, – сказал Роберт – Ведь твой отец такой знаменитый художник.

– Нет, – решил мальчик, – это не для меня. Вечно ходишь выпачканный, и краски пахнут так страшно сильно. Я люблю, когда немножко пахнет, например, когда свежая картина висит в комнате и чуть-чуть пахнет краской; но в мастерской пахнет уж чересчур, у меня всегда болела бы голова.