Второй шанс

– Верим, касатик, всю нашу жизнь верим, – закивала сморщенная бабулька, осеняя объектив крестным знамением.

– Передайте Ельцину и Чубайсу, что терпим пока. Ждем по две «Волги» на ваучер, – сверкнул золотым зубом дядька неопределенного возраста.

– Гордею Романовичу пламенный привет! Он вроде тоже экономист. Или нет? – задорно вставил свою реплику юноша студенческого возраста.

– Есть там один человек в телевизоре, Лившиц[7 - Александр Лившиц в 1996-1997 гг. был вице-премьером правительства и министром финансов РФ, с ноября 1998 г.

– Я как военнослужащий даже не знаю, что вам сказать… Начальство говорит, надо верить! – чуть запнувшись, отрапортовал солдат в форменном бушлате, по виду и возрасту контрактник.

– Слушали мы, слушали земляков, и социальный пессимизм понемногу отступал, – подытожил за кадром Дима медоточивым голосом.

Фоном для его слов стала согбенная старушенция в облезлом пальто фасона ранних семидесятых. Она уволакивала подальше от съемочной группы клеенчатую сумку на колесиках.

– Поставьте на паузу, – сказал Ветров.

Элеонора молча смотрела на него. Дима не отводил глаз от монитора, словно там сию секунду должно было начаться самое интересное – еще один порнофильм, например. Стас подчеркнуто глядел на часы. До эфира оставалось восемь минут.

– Кто Гордей Романович по образованию?

Дима повернулся к Ветрову, задавшему вопрос.

– Почвовед.

Александр Владимирович захохотал так, что Элеонора выронила ручку, которую заранее приготовила для росписи в журнале приемки.

– Досматривайте прогноз погоды без меня, и – вперед!

Продолжая смеяться, но уже тише, он размашистым шагом вышел из административного отдела, где стоял контрольный видеомагнитофон.

– Социальный пессимизм… Ишь ты! – долетело из коридора.

Стас только плечами пожал.

Ранним утром в понедельник Александр Владимирович встал, если уместно такое выражение, с первыми петухами. Он снимал квартиру на соседней улице, что давало ему преимущество при сборах. Его жена Лариса Борисовна осталась досыпать (ей можно было нежиться без ограничений), а директор информационного вещания, наскоро умывшись, выпив крепкого кофе и одевшись, в семь ноль три прогревал мотор своего белого Mercedes.