Второй шанс

– Лёня, задержись на минутку, пожалуйста, – вежливо попросила Элеонора.

– Срочное что-нибудь?

Лицо Лёни мигом сделалось унылым.

– Александр Владимирович передал свои пожелания специально для тебя.

– Вчера же не было выпуска. С какой стати?

– У него есть замечания к твоему пятничному сюжету, – невозмутимо пояснила ведущая и старший редактор.

Лёня вздохнул так, будто уже оттрубил смену у станка или доменной печи.

– Не жди, – бросил он Диме.

Затевать склоку с Бирюковой, да еще на ровном месте, всё-таки не следовало.

Стоя на ступеньку выше него в служебной иерархии, она к тому же была двоюродной сестрой генерального директора.

Жора Ларионов передвинул красный квадратик-бегунок на офисном настенном календаре. День 22 марта 1999 года полностью вступил в свои права.

Когда Дима вернулся из курилки, где имел подобие беседы с Геной и Василием Ивановичем, в помещении новостей стало чуть просторнее. Дабы не терять времени даром, Лёня отбыл снимать опрос. Ему выпала не самая благодарная роль вдвоем с оператором приставать на улице к ни в чем не повинным людям, интересуясь их мнением о кризисе на Балканах[3 - Имеется в виду ситуация вокруг автономного края Косово и Метохия в составе Сербии, населенного преимущественно албанцами.

]. Тему подкинул лично директор информационного вещания с целью разбавить однообразную провинциальную повестку.

С точки зрения кадровой интриги отправка на опрос была тревожным сигналом. Задания такого рода считались нудным и неблагодарным примитивом, вроде копания канав в армии.

Они, как правило, доставались сотрудникам, угодившим в опалу. Сделать что-то яркое из хаотических, порой односложных высказываний горожан было сложно, а кроме того, каждый второй респондент шарахался от камеры и микрофона, как чёрт от ладана.

Если материал получался совсем ни рыба, ни мясо, им вполне могли пожертвовать при составлении выпуска. Или, в лучшем случае, перекинуть готовый сюжет на следующий день. Тогда вероятность его появления в эфире стремилась к нулю.

Лёня поехал опрашивать народ уже в третий раз подряд, что было беспрецедентно.

– Как там старик Баранников? – негромко спросила Элеонора.

Это было ее любимое прозвище заместителя гендиректора.

– Волнуется, – ответил Дима. – А ты откуда…

– Элементарно, Ватсон. Он прошел мимо нашего кабинета сразу после тебя, подбрасывая зажигалку перед собой.

Элеонора, не считая педантизма, действительно отличалась редкой наблюдательностью.