Безутешная вдова

Оказывает седативный эффект. А вам лечащий врач не объяснил?

– Нет.

– Его часто назначают шизофреникам, – зачем-то добавила продавец.

– Господи, – невольно прошептала Полина.

– Ну а Миртел в основном действует как антидепрессант. В общем, у вас тут убойный списочек. Так что? Будем заказывать?

– Конечно. Давайте оформим.

***

Егор Сергеевич Черепанов решил создать своё детективное агентство четыре года назад, после того, как до него дошли слухи о том, что начальство планирует сократить штат следователей.

Дела? стали раскрываться на редкость быстро, хотя количество их и возрастало. Больше всех преуспевали в этом молодые кадры, особо не проявляющие стремления копаться в нюансах расследуемых преступлений. Первая очевидная мысль, как утверждали они, как правило, оказывается и самой верной. Где их этому учили, Егор Сергеевич даже не представлял. В таком направлении молодые лейтенанты, даже лицами похожие друг на друга, всегда и двигались в своих незамысловатых делах, не заботясь о несостыкующихся деталях и сомнительных мотивах, но при этом повышая столь необходимую статистику раскрываемости. Егор Сергеевич для новых веяний оказался чужеродным элементом. Старая школа, детские мечты о справедливом возмездии, профессиональный подход к работе. Это было уже никому не нужно. Балом теперь правили бумажки, отчёты, звонки и указания сверху и полное безразличие к свидетелям и обвиняемым, зачастую в итоге меняющимися местами.

Егор Сергеевич, в общем-то, и стар ещё вовсе не был.

Сорок шесть лет для следователя – это тот возраст, когда уже многое начинаешь понимать в людях и всё меньше копаешься в своей жизни. Азарт превращается в насущную необходимость просто работать, и времени на анализ и въедливое изучение деталей становится больше. Даже чересчур много. Тем более, что семьёй Черепанов обременён не был – жена ушла от него ещё в первый год их совместной жизни, объяснив свой поступок тем, что не предполагала она, наивная, что жизнь со следователем – это полное хлопот по хозяйству одиночество, которое можно разделить вечерами лишь с кошкой. На фоне безмозглых, но прытких молокососов Егор Сергеевич смотрелся, как черепаха среди пираний. И сомнений в том, что первым жребий отставки выпадет именно на него, у Черепанова не возникало. Это было бы слишком болезненно. Он был самолюбив, но не в силу испорченного характера, а по причине того, что хорошо знал себе цену.